На нашу годовщину у мужа не было ни денег, ни сил, а для встречи однокурсников нашлось все

Когда Толик в очередной раз спросил, обязательно ли отмечать тридцать лет свадьбы, я ответила, что не обязательно. А потом ушла в ванную и включила воду, чтобы он не слышал, как я плачу.

Мне пятьдесят четыре, ему пятьдесят шесть. Пышных торжеств я не люблю. Но в этот раз хотелось собрать десять близких людей, заказать ужин, надеть красивое платье. Не стоять у плиты, а просто посидеть рядом с мужем.

Он отмахивался еще с зимы.

— Ир, ну что за дата такая? Мы же не чужие, зачем нам друг перед другом выступать?

— Я не выступать хочу. Отпраздновать.

— Дома отпразднуем. Возьмем что-нибудь вкусное.

Деньги у нас были. Не на огромный банкет, но на небольшой ресторан хватало. Однако стоило мне показать меню, Толик сразу вспоминал то страховку на машину, то расходы на дачу.

В конце концов я сдалась. Даже сама позвонила в ресторан и отказалась от предварительной брони.

За две недели до годовщины Толик начал подолгу разговаривать по телефону на кухне. Я не прислушивалась. Знала, что его однокурсники собираются встретиться впервые за много лет.

Потом муж попросил помочь выбрать рубашку.

— Для встречи? — уточнила я.

— Ну да. Там фотограф будет, хочется нормально выглядеть.

— Какой фотограф?

Выяснилось, что они сняли зал в загородном ресторане. Будет ведущий, фотограф и автобус, чтобы никто не думал, как добираться домой. Толик вошел в число организаторов.

Он договаривался о меню, собирал деньги и дважды ездил смотреть площадку.

Я держала в руках его голубую рубашку и чувствовала себя полной дурой. Дома ему трудно было открыть страницу ресторана. Для однокурсников он успевал все.

— А как же шум и суета?

Толик понял сразу. Даже взгляд отвел.

— Ир, это другое. Мы двадцать лет не виделись.

— А мы тридцать лет вместе. Видимо, успели надоесть.

Я повесила рубашку обратно.

Он попытался объяснить, что встреча давно планировалась, что люди едут из других городов. Потом случайно назвал сумму взноса. На него одного выходило почти столько, сколько стоил бы наш ужин на двоих с ночевкой в хорошем отеле.

— Значит, недорого? — спросила я.

— Для такого случая — нет.

Он осекся. Я видела, что хотел забрать слова обратно, но они уже прозвучали.

Весь вечер Толик ходил за мной по квартире и предлагал компромиссы. Закажем роллы. Купим цветы. Сходим куда-нибудь после его встречи.

На следующий день он принес большой букет и торжественно положил на стол листок с бронью ресторана. На нашу дату, на десять человек.

— Вот. Сделал, как ты хотела.

Я посмотрела на время. Семь вечера. А моя сестра могла только днем, о чем я говорила еще месяц назад.

— Ты хоть кому-нибудь позвонил?

— Нет. Ты же знаешь, кого приглашать.

— А меню?

— Ир, я в этом не разбираюсь. Выбери сама.

Вот тогда я разозлилась сильнее, чем из-за однокурсников.

Он мог выбрать блюда для тридцати почти чужих людей, а для нашей семьи опять оказался беспомощным.

— Ты сейчас не праздник мне предлагаешь. Ты хочешь, чтобы я перестала обижаться и сама все доделала.

— Ну а чего ты от меня ждешь?

— Чтобы тебе тоже хотелось. Не только мне.

Толик молчал так долго, что я уже собралась уйти. Потом признался: перед однокурсниками приятно выглядеть успешным, деятельным. Они помнят его молодым, ничего толком не добившимся. А дома не нужно никому ничего доказывать.

— И стараться тоже не нужно? — спросила я.

— Видимо, я так и привык.

Большой праздник мы не устроили. Я не смогла бы сидеть за столом и делать вид, что все получилось само собой.

В нашу годовщину мы сначала чувствовали себя неловко. Будто пришли не праздновать, а продолжать выяснять отношения.

Потом Толик достал из внутреннего кармана старую фотографию. Мы возле загса, я поправляю ему галстук.

— Нашел, пока искал снимки для встречи, — сказал он. — Смотрю: опять ты меня собираешь.

Я засмеялась, хотя глаза сразу защипало.

Вечер получился хорошим. Только на его предложение повторить через тридцать лет я ответила, что столько ждать больше не намерена.