На седьмом месяце беременности узнала, что свекры уже давно назвали моего сына

Седьмой месяц беременности превратил меня в ходячий инкубатор с непредсказуемым настроением и вечно ноющей спиной, но ничто не могло подготовить меня к тому открытию, которое я сделала в обычный субботний вечер. 

Мы с мужем Артуром сидели за столом у его родителей, и я старательно делала вид, что мне безумно нравится свекровин фирменный холодец, который по консистенции больше напоминал резину для обуви.

Всё началось с невинного, казалось бы, телефонного звонка. Свекровь Людмила Сергеевна отошла на кухню отвечать, и я услышала её громкий довольный голос из соседней комнаты, потому что понятие о приватности разговора для неё было чуждым понятием.

— Да, Зиночка, представляешь, уже седьмой месяц! Скоро наш маленький Геннадий появится на свет! Мы так ждём Геночку, уже и комнату подготовили, и кроватку купили, — щебетала она в трубку, а я почувствовала, как внутри меня начинает закипать что-то горячее и очень опасное.

Геннадий. Наш сын, который находился сейчас у меня в животе и периодически развлекался тем, что пинал меня по печени, оказывается, уже имел имя. Имя, которое я не выбирала. Имя, которое со мной никто не соизволил согласовать. Более того, это было имя свёкра, что добавляло ситуации особую пикантность.

Артур продолжал спокойно есть холодец, словно ничего не произошло. Свёкор Геннадий Петрович благодушно улыбался, потягивая водочку. Я посмотрела на мужа и спросила максимально ровным голосом, за которым скрывался ураган эмоций.

— Дорогой, я что-то пропустила момент, когда мы с тобой выбирали имя для ребёнка?

Артур поперхнулся, его лицо приобрело цвет свекольного борща. Он начал что-то мямлить, отчаянно избегая моего взгляда, и в этот момент я поняла, что он в курсе. Мой собственный муж, человек, который клялся в любви и верности, участвовал в этом заговоре!

— Верочка, милая, ну что ты сразу так нервничаешь, — вернулась Людмила Сергеевна с кухни, явно расслышавшая мой вопрос. — Просто мы с Генечкой так мечтали о внуке, названном в честь дедушки! Это же традиция, понимаешь? Артур у нас тоже назван в честь моего отца.

— Традиция? — переспросила я, чувствуя, как беременные гормоны устраивают внутри меня настоящую революцию. — А традиция спрашивать мнение матери ребёнка у вас случайно не предусмотрена в этой замечательной семейной системе ценностей?

— Не утрируй, доченька, — вмешался свёкор примирительным тоном. — Геннадий, это прекрасное имя! Сильное, мужское, солидное. Мальчик вырастет и скажет спасибо.

— Если он вообще будет с вами видеться и общаться! — выпалила я, поднимаясь из-за стола с трудом, потому что живот уже достиг размеров небольшого космического корабля.

Артур попытался взять меня за руку, но я отдёрнула её так резко, что чуть не опрокинула графин с компотом.

— Солнышко, давай спокойно обсудим это дома, — начал он жалобным голосом.

— Спокойно? Ты хочешь, чтобы я спокойно обсудила тот факт, что вы втроём уже месяцами зовёте моего ребёнка Геннадием, и никому даже в голову не пришло поинтересоваться моим мнением? Я что, инкубатор на ножках, чьё мнение вообще не имеет значения?

— Мы просто хотели сделать сюрприз, — пролепетала Людмила Сергеевна, и я едва не расхохоталась от абсурдности ситуации.

— Сюрприз?! Людмила Сергеевна, сюрприз это когда дарят цветы или торт! А не когда решают, как назвать чужого ребёнка без ведома его матери! Вы в своём уме вообще?

Геннадий Петрович обиженно надул щёки, словно я отобрала у него любимую игрушку.

— Какого чужого ребёнка? Это наш внук! Мы тоже имеем право голоса в семейных вопросах!

— Право голоса? — я почувствовала, как внутри меня просыпается спящий вулкан. — Хорошо, давайте тогда я тоже воспользуюсь правом голоса! Я решила назвать сына Аполлон! Нет, подождите, Перфилий! Или, может быть, Добрыня? Как вам такие имена? Ведь моё мнение теперь тоже не требует согласования!

Артур побледнел ещё сильнее, и я увидела в его глазах настоящий ужас при мысли о том, что его сын может пойти в школу с именем Перфилий.

— Вера, ты же понимаешь, что это абсурд, — попытался вразумить меня муж.

— Абсурд? А ваш тайный семейный совет по именованию детей без участия их матери это что, верх логики и здравого смысла? — я схватила сумку и направилась к выходу, чувствуя, как слёзы предательски подступают к глазам.

Дома разразился скандал, какого наша трёхкомнатная квартира ещё не видела за пять лет совместной жизни. Артур пытался оправдываться, говорил, что мама настаивала, что он не хотел её расстраивать, что планировал поговорить со мной позже.

— Позже? Когда именно позже? Когда ребёнку исполнится восемнадцать? — кричала я, расхаживая по гостиной, насколько позволял живот. — Ты вообще понимаешь, что это предательство? Ты встал на сторону своих родителей против меня!

— Я не вставал ни на чью сторону! Просто мама так обрадовалась, когда узнала, что у нас мальчик, сразу начала говорить про семейную традицию, про то, как здорово было бы назвать внука в честь деда. Я не хотел её огорчать!

— А меня огорчать можно? Артур, я девять месяцев ношу этого ребёнка! Меня тошнило три месяца подряд, у меня отекают ноги, болит спина, я не могу спать нормально, потому что твой сын использует мой мочевой пузырь как грушу для битья! И после всего этого ты считаешь нормальным, что имя ребёнку выбирают твои родители?

Артур виновато опустил голову, и я впервые увидела, что он действительно понимает масштаб своего проступка.

— Прости меня, солнце. Я полный идиот. Я не подумал о твоих чувствах, позволил маме манипулировать мной. Конечно, имя мы выбираем вместе, только ты и я, и никто больше.

— И Геннадий отпадает, — твёрдо сказала я.

— И Геннадий отпадает, — согласился он.

На следующий день мы устроили семейный совет уже в нашей квартире. Людмила Сергеевна пришла с кислым лицом, Геннадий Петрович хмурился, но я была непреклонна.

— Хочу сразу расставить все точки над i, — начала я, сидя в кресле как королева на троне, с животом, который уже не помещался ни в одни джинсы. — Нашего сына будут звать не Геннадий. Имя мы с Артуром выберем сами, и это будет наше совместное решение.

— Но традиция, — начала было свекровь.

— Людмила Сергеевна, традиция это прекрасно, но есть ещё такая штука как уважение к матери ребёнка. Если вы хотите участвовать в жизни внука, вам придётся научиться уважать границы. Мы с радостью выслушаем ваши предложения, но финальное решение остаётся за нами.

Артур сидел рядом и благодарно сжимал мою руку, наконец-то встав на мою сторону открыто и безоговорочно.

В итоге мы назвали сына Марком, что устроило всех, хотя свекровь ещё полгода после рождения внука вздыхала и говорила, что Геннадий звучало бы солиднее. Зато теперь при каждой попытке вмешаться в наши дела мне достаточно напомнить ей об истории с именем, и она тут же замолкает.