Начал писать мемуары после выхода на пенсию, а жена подняла меня на смех

В этом году мне исполнилось 65 лет. Как-то незаметно жизнь пронеслась, и вот ты уже подошёл к такому возрасту, когда можно подводить некоторые итоги.

Нет, я себя заживо не хороню, упаси бог. Просто всё чаще какое-то философское настроение нападает, хочется посидеть и поразмышлять.

Наверное, так происходит ещё и потому, что всю жизнь толком и времени-то не было на какие-то раздумья. 

Окончил школу, в 18 лет ушёл в армию. В 20 лет я вернулся и женился на своей Ирине. Учился в техникуме и параллельно начал работать на заводе.

Потом перешёл на другое предприятие и там уже проработал вплоть до пенсии – два года назад закончил свою трудовую летопись.

У нас с женой вырос замечательный сын Кирилл, он сам давно отец – его дочка в институте учится. В общем, и на профессиональном, и на личном фронте у меня вроде бы полный порядок.

Кто-то может сказать – обычная биография простого рабочего человека, ничего особенного. Только вот на таких, как я, и держится эта страна: скромных и добросовестных людях.

И вот во время таких раздумий как-то раз мне пришла идея – а почему бы ни записать свои воспоминания, так сказать, для потомков? 

Помню, с каким интересом читал письма дедушки, которые он ещё молодым писал бабушке. Дед умер рано, в 60 лет – инсульт его свалил. Я его помнил плохо, а с помощью этих писем он словно разговаривал со мной.

Вот так и моя внучка и правнуки захотят узнать что-то обо мне, а кроме фотографий, и нет ничего. Это неправильно!

Решил поделиться своей идеей с супругой.

- Ирина Александровна, я вот мемуары хочу написать. Ну, мемуары, может, это громко сказано. Воспоминания, в общем, – рассказал я о своих планах жене.

- Да ты чего, Лев Толстой, что ли? О чём тебе писать? Что ты за глупости выдумал? Даже не придумывай причин от работы на даче отлынивать. Ишь ты, писатель нашёлся! – резко ответила мне Ира.

Вот и поговорили!

Я очень сильно обиделся на супругу. Конечно, космонавтом не стал, но и мне за свою жизнь с такими ситуациями приходилось сталкиваться, что кино про это можно снимать!

Она ведь забыла уже, как у нас на морозе -30 градусов труба во дворе цеха лопнула. И все кинулись помогать ликвидировать аварию! Ни один мой товарищ не ушёл. Я тогда вообще чуть руки не отморозил!

А как часть потолка в старом цехе обрушилась, Ирка тоже не помнит? Чудом ведь никого не убило. Производство – дело такое. Иногда и опасные вот вещи происходят.

И жена хочет сказать, что такие истории будут внукам не интересны? Да ни за что не поверю!

Поэтому я просто тайком продолжил писать в тетрадку все свои воспоминания. Почерк у меня разборчивый, пишу я грамотно – спасибо советской школе. Ну, а уж художественную ценность дети потом оценят!

Когда за пару месяцев заполнил своим убористым почерком одну тетрадку, решился своё творчество показать Кириллу. Только заранее его попросил матери ничего не говорить – не хочу с супругой опять скандалить.

Мы с сыном ушли в сад на даче, налили по стаканчику домашнего вина, и Кирилл стал читать мои записи.

- Пап, да это же прям блокбастер какой-то. У нас режиссер один обычно такие мрачные фильмы снимает – про заводы, суровых мужиков. Так у тебя круче истории получились! – похвалил меня сын.

- Они круче, потому что непридуманные. Это ведь и есть моя жизнь, Кирилл – все эти драматичные случаи. Только мы ведь ничем таким особенным тогда эти происшествия не считали. И героя никто из себя не строил. Просто мне важно, чтобы кто-то об этом знал и помнил, – ответил я.

И так у меня хорошо на душе стало после беседы с Кириллом. Всё-таки правильно я парня воспитал!

Надеюсь, что он потом все мои тетрадки в семье сохранит и своим внукам будет показывать – вот ,мол, какой у нас дед боевой был! 

А этой жабе, Ирине Александровне, ни строчки больше не покажу, даже если умолять будет! Пусть  Толстого и читает, раз такая умная.

Вот так близкие люди могут ранить буквально одним словом так глубоко, что никак от этой обиды потом не отделаешься. Как жена может этого не понимать? Не совсем же она бревно бессердечное!