Не хочу делать предложение своей любимой, пока она не приведет в чувства свою дочь-подростка

Я переехал к Свете три месяца назад. Мы встречались почти год, и решение казалось правильным. У неё была дочь — четырнадцатилетняя Кристина. Я понимал, что это будет непросто, но даже не предполагал, насколько.

С первого дня я старался изо всех сил. Приносил Кристине вкусняшки, интересовался, как прошёл день в школе, предлагал вместе посмотреть сериал или сходить в кино. Я не лез с нравоучениями, не пытался сразу стать «папой». Просто был рядом и улыбался.

Но девочка меня не приняла. Сначала это были мелкие пакости. Она «случайно» проливала сок на мои вещи, оставляла музыку на максимальной громкости поздно вечером, когда я пытался работать.

Потом её вредный характер начал проявляться посерьёзнее. Могла громко хлопнуть дверью в ответ на простую просьбу вынести мусор. Или сказать за ужином: «Ты мне не отец - не указывай». Света в такие моменты обычно молчала или переводила тему.

Я терпел и говорил себе, что это подростковый возраст, переходный период, ей тяжело. Пытался найти подход: покупал билеты на концерт её любимой группы, помогал с английским, который у неё хромал. Иногда казалось, что лёд трогается. Она могла улыбнуться или даже спросить моё мнение. Но потом снова закрывалась.

И вот пару недель назад наступила кульминация: я пришёл с работы уставший, Кристина сидела за компьютером и громко слушала музыку, хотя я трижды просил сделать потише, потому что у меня была важная видеоконференция. В четвёртый раз я не выдержал и зашел в её комнату.

— Кристина, хватит! Ты уже не маленькая. Если я прошу сделать тише — сделай. Это не твоя личная квартира, здесь ещё живут люди, — начал я.

Она посмотрела на меня прямо с ненавистью.

— Пошёл вон из моей комнаты! Ты здесь вообще никто! — прокричала она.

Я сорвался: сказал, что она ведёт себя как избалованная эгоистка, что я пытаюсь наладить отношения уже третий месяц, а она только и делает, что вредничает. Закончил тем, что в нормальных семьях дети уважают взрослых в доме. Кристина заплакала и побежала к матери.

Вечером у нас со Светой состоялся тяжёлый разговор.

— Ты не имеешь права её ругать: это не твоя дочь. Я запрещаю тебе повышать на неё голос и тем более воспитывать. Если хочешь жить здесь — соблюдай границы, — выдала она.

— Свет, я три месяца молчал и терпел. Она меня провоцирует каждый день. Я старался найти контакт, но она не идёт на это. А теперь ты говоришь, что я вообще не имею права слова сказать? — опешил я.

— Она пожаловалась, что ты на неё накричал. Для неё это травма. Ты для неё чужой мужчина, — не унималась она.

Я смотрел на женщину, которую любил, и не узнавал её. Та же самая Светлана, которая ещё месяц назад говорила, что устала быть одна и хочет нормальную семью, теперь защищала дочь так, будто я враг.

— Ладно, скажу как есть: Кристина согласилась тебя слушаться и называть папой только после того, как ты официально станешь моим мужем. Она сказала: «Пока он на тебе не женится, я его не признаю». Поэтому она и вредничает. Ждёт, когда ты сделаешь предложение, — объяснила всё Света.

— Света, я не собираюсь делать предложение, пока между мной и твоей дочерью не будет нормальных отношений. Я не хочу жениться на женщине, которая ставит меня в положение, где я должен сначала купить кольцо, а только потом получить право голоса в собственном доме. Это замкнутый круг. Она не будет меня слушать, потому что я не муж. А я не стану мужем, пока она меня не начнёт хотя бы уважать. Получается, мы стоим на месте, — я разложил всё по полочкам.

Светлана побледнела. Она явно не ожидала такого ответа.

— То есть ты ставишь мне условия? — выпалила она.

— Нет. Я просто не хочу жить в ситуации, когда меня держат на крючке. Я готов стараться дальше. Готов терпеть, помогать, искать подход. Но я не готов жениться на условиях: «Сначала кольцо — потом уважение к отчиму», — объяснился я.

С тех пор в квартире повисла тяжёлая тишина. Кристина ходит с видом победительницы. Света стала только холоднее и чаще повторяет: «Не лезь к ней». А я сижу по вечерам на кухне и думаю, как мы умудрились зайти в этот тупик.

Я люблю Свету. Но я не готов добиваться права быть уважаемым в этом доме. А она, похоже, не готова заставить дочь принять меня без штампа в паспорте. Замкнутый круг, в котором никто не хочет сделать первый шаг.