Не могу поехать на фестиваль, потому что муж не хочет сидеть со своими детьми

Когда мы с Яшей познакомились, он сразу сказал: двое детей, бывшая жена, алименты. Сказал так, будто предупреждал — мол, если не устраивает, лучше сразу разойтись. А я подумала: господи, да это же идеально.

Мне было тридцать два. К тому времени я уже знала, что детей у меня не будет. Не потому что не хотела — просто так сложилось. Две операции, куча обследований, приговор врачей. Я переболела этим, переплакала, приняла.

Но каждый новый мужчина рано или поздно заводил разговор: «А давай попробуем… а может, ЭКО… а ты точно уверена?» И каждый раз я чувствовала себя бракованной деталью, которую пытаются вернуть в строй.

А тут Яша. Весёлый, шумный, с ямочками на щеках. И с готовыми детьми. «Новых мне и не надо, — смеялся он, — двоих бы поднять». Я смеялась вместе с ним и чувствовала, как внутри что-то отпускает. Впервые за много лет я не была проблемой. Не была женщиной, которая чего-то не может. Я была просто Света, и этого хватало.

Мне нравилось. Я пекла блины, мы ходили в парк, Анжела показывала мне свои рисунки, Петька таскал за мной кота и рассказывал про животных. Это было тепло и правильно.

Я не пыталась быть им мамой — мама у них есть. Но я старалась быть хорошим взрослым рядом. Тем человеком, которому можно доверить свой рисунок и свою историю про бегемота.

Яша был хорошим отцом. Возил на секции, ходил на утренники, чинил Петьке велосипед, помогал Анжеле с математикой. Не только деньгами — собой. Я этим гордилась. Мне казалось, нам повезло. Всем повезло.

А потом ситуация начала менять. И не в лучшую сторону. Первый раз это случилось в ноябре. Яша забрал детей на длинные выходные, а в субботу утром засобирался.

Он не вернулся к вечеру. Он вернулся в воскресенье к обеду, помятый и виноватый. Я два дня провела с детьми одна. Мы гуляли, я варила суп, читала Петьке на ночь, заплетала Анжеле косички. Ничего страшного, подумала я тогда. Бывает. Серёга позвал раз в год, ничего страшного.

Но после Серёги был Димон, потом рыбалка с коллегами, потом какой-то турнир по покеру — я даже не знала, что Яша играет в покер.

Схема стала привычной: дети приезжают, Яша исчезает. Иногда на полдня, иногда на сутки. Я кормлю, гуляю, играю, стираю, укладываю. Утром поднимаю, готовлю завтрак, веду гулять снова.

Дети хорошие, я не жалуюсь на них. Петьке уже восемь, Анжеле десять, они не младенцы, слава богу. Но они всё равно дети. Им нужно внимание, присмотр, забота.

Я пыталась поговорить с Яшей. Несколько раз. Он отмахивался, говорил, что я преувеличиваю. Мол, ну подумаешь, съездил на рыбалку, что тут такого. А то, что я всю субботу носилась с его детьми вместо того, чтобы заняться своими делами — это, видимо, в порядке вещей. Я же дома, я же всё равно ничего не делаю, правда?

К весне я поняла: Яша забирает детей не потому, что хочет проводить с ними время. Он забирает их, потому что так договорился с бывшей. Потому что положено. Потому что хороший отец забирает детей на праздники и каникулы.

А потом спихивает их на жену и едет развлекаться. Удобно. Все довольны: бывшая отдыхает, Яша отдыхает, дети присмотрены. Недовольна только я, но кого это волнует.

Я давно увлекаюсь историей. Средневековье, реконструкция, фестивали — это моё, это то, что держит меня на плаву. Каждое лето я езжу на большой фестиваль: четыре дня на природе, палатки, костры, мастер-классы, бои, ярмарка. Я шью костюмы, я участвую в показах, у меня там друзья, это моя жизнь за пределами квартиры и Яшиных детей.

Когда я сказала мужу, что уезжаю на фестиваль, он посмотрел на меня так, будто я сообщила, что продала квартиру.

— Какой фестиваль? У меня дети будут! — Яш, это твои дети. Ты с ними и побудешь. — Ты серьёзно сейчас?! Ты бросаешь детей?!

Бросаю. Детей. Я. Бросаю. Его. Детей.

Я стояла на кухне, держала в руках кружку с остывшим чаем и пыталась понять, в какой момент его дети стали моей обязанностью. В какой момент я, женщина, которая вообще-то не может иметь детей и с этим смирилась, оказалась прикована к чужим детям крепче, чем их родной отец.

— Яш, — сказала я тихо, — нормальный отец тоже не спихивает своих детей на жену, чтобы поехать на рыбалку с Димоном.

Он замолчал на секунду, а потом начал по новой — что это было один раз, что я всё выдумываю, что я ненормальная. Классика.

Я не стала кричать в ответ. Просто ушла в комнату, села на кровать и подумала: а ведь и правда — какая мы семья?

Я не нянька. Не бесплатная сиделка. Не запасная мама, которую можно подставить вместо себя, пока настоящий родитель пьёт пиво в бане у Серёги. Я живой человек с интересами, планами и правом на четыре дня в году, проведённые так, как хочу я.

А получилось, что он нашёл бесплатную няньку, которая вдобавок не забеременеет и не уйдёт в декрет. Удобная жена. Всегда свободна, всегда на подхвате.

На фестиваль я поеду. Это решено. Костюм уже почти дошит, палатка упакована, билеты куплены. Четыре дня я буду жить среди людей, которые разделяют мои увлечения, а не считают их блажью. Четыре дня — без чужих уроков, чужой стирки, чужих капризов.

А если Яше это не подходит — что ж. Значит, когда я вернусь, мы сядем и поговорим. Но уже не о фестивале. О разводе.

Мне тридцать пять лет. Детей у меня нет и не будет. Но это не значит, что я обязана растить чужих. Я не против помогать — была не против, если честно. Но помогать и тянуть всё на себе — это разные вещи.

Я вышла замуж за Яшу, а не за его родительские обязанности. И если он этого не понимает, то, значит, он женился не на мне, а на удобной функции.

А функция, знаете ли, устала.