— Не понимаешь? Он нас обеих унизил этим своим условием! - верещала сестра

Сегодня ровно полгода с тех пор, как Вика перестала отвечать на мои сообщения. Я знаю это точно, потому что последний раз мы разговаривали на следующий день после дачной встречи у Лёши. Той самой встречи, на которую она так и не пришла.

Смешно, но раньше мне казалось, что наша семья — крепкая. Не идеальная, нет, у нас хватало мелких ссор и недоразумений. Но чтобы вот так — полгода тишины? Такого я представить не могла.

Всё началось, когда Лёша сделал предложение Даше. Они встречались три года, мы все давно ждали этой новости, так что, когда брат позвонил с радостной вестью, я искренне за него порадовалась. Даша мне нравилась — спокойная, рассудительная, с хорошим чувством юмора. Она органично вписалась в нашу семью, и я была уверена, что свадьба станет настоящим праздником.

А потом пришло приглашение. Красивое, оформленное в бежево-золотых тонах, с аккуратной припиской внизу: «Просим с пониманием отнестись к тому, что мероприятие рассчитано только на взрослых гостей».

Я прочитала это, посмотрела на своего Мишку, который в тот момент сосредоточенно размазывал кашу по столику для кормления, и подумала: «Ну, логично». Мишке тогда было полтора, он плохо спал, часто болел, капризничал в незнакомых местах. Честно говоря, перспектива провести вечер на свадьбе, постоянно отвлекаясь на ребёнка, меня не особо привлекала.

Вика отреагировала иначе.

Она позвонила мне в тот же вечер, голос звенел от возмущения:

— Ты видела? Ты это видела?! Без детей! Как он себе это представляет?

— Вик, ну они же заранее предупредили. Почти полгода до свадьбы, времени найти решение полно.

— Какое решение? Мне что, няньку нанимать? Чужого человека к Артёмке пускать? Или вообще не ходить на свадьбу родного брата?

Я тогда промолчала. Не потому что была согласна с ней — просто не хотела спорить. Знала, что Вика в таком состоянии аргументов не слышит.

Следующие месяцы превратились в бесконечную череду её жалоб. Каждый семейный созвон, каждая встреча — везде Вика поднимала тему свадьбы. Как это несправедливо. Как Лёша не думает о родных. Как Даша наверняка его настроила. Родители пытались её урезонить, но она только отмахивалась.

Я же в какой-то момент честно сказала Лёше:

— Слушай, я не уверена, что смогу прийти. Мишка постоянно болеет, я боюсь оставлять его с чужим человеком. Если что-то случится — я просто не прощу себе. Не обижайся, ладно?

Лёша кивнул:

— Диан, я понимаю. Правда. Главное — предупреди заранее, если что.

— Конечно.

Никаких обид, никаких претензий. Даша потом написала мне, что они всё понимают и будут рады, если получится, но давить не станут. Я оценила это. Взрослый, спокойный разговор — без истерик и обвинений.

До свадьбы оставалось три дня, когда Мишка снова слёг с температурой. Я позвонила Лёше, извинилась, объяснила ситуацию. Он расстроился, но принял это нормально. Пожелал Мишке скорейшего выздоровления и попросил хотя бы по видеосвязи поздравить их в день торжества.

А Вика... Вика пришла на свадьбу с двухлетним Артёмкой.

Я узнала об этом уже потом, от мамы. Вика явилась в ЗАГС с ребёнком на руках, с видом триумфатора. Артёмка, разумеется, моментально перевозбудился от толпы незнакомых людей, шума, вспышек фотографа. Начал капризничать ещё во время церемонии. Плакал, вырывался, требовал внимания.

После ЗАГСа Лёша подошёл к Вике и попросил её уехать.

Мама рассказывала, что Вика сначала не поверила. Потом начала кричать — прямо там, на ступенях, в окружении гостей. Что это её родной брат. Что она имеет право. Что все против неё. Даша стояла рядом с Лёшей, бледная, но молчала. Родители увели Вику в сторону, пытались успокоить, объясняли, что условия были известны заранее, что она сама сделала выбор.

Вика уехала. Свадьба продолжилась, но, по словам мамы, настроение было уже подпорчено.

Через неделю Лёша с Дашей устроили семейную встречу на даче. Никаких ограничений — дети, собаки, шум, гам, всё как положено. Они хотели отметить ещё раз, уже в узком кругу, без официоза.

Мы с Сашей и Мишкой приехали. Мишка уже выздоровел, носился по участку, играл с двоюродной племянницей от папиной сестры. Было тепло, весело, Лёша жарил шашлыки, Даша смеялась над его попытками казаться опытным мангальщиком. Нормальный семейный праздник.

Вики не было.

Мама сказала, что звонила ей трижды. Вика бросала трубку.

Я тоже попыталась связаться с сестрой — уже на следующий день. Она ответила, но разговор вышел коротким и болезненным.

— Ты тоже на их стороне, да? — голос Вики был холодным, чужим.

— Вик, я не на чьей-то стороне. Я просто не понимаю, почему ты так это восприняла.

— Не понимаешь? Он нас обеих унизил этим своим условием! А ты поехала к ним на дачу, как будто ничего не случилось!

— Меня никто не унизил. Я сама решила, что не смогу прийти на свадьбу, и Лёша это принял. Без скандалов, без обид.

— Ну конечно. Ты же у нас всегда удобная. Всегда со всеми соглашаешься.

Она бросила трубку. Больше мы не разговаривали.

Полгода. Шесть месяцев молчания. Мишке уже два с половиной, он вовсю болтает, спрашивает про «тётю Вику и Тёмку». Я не знаю, что ему отвечать. Говорю, что тётя занята, что скоро увидимся. Вру, потому что не знаю, увидимся ли.

Я много думала об этой ситуации. Перебирала в голове события, пыталась понять, что можно было сделать иначе. Может, мне стоило поддержать Вику? Встать на её сторону, потребовать от Лёши исключения для наших детей?

Но я правда не чувствовала себя обиженной. Лёша и Даша имели право организовать свою свадьбу так, как хотели. Они дали всем достаточно времени подготовиться. Когда я сказала, что, возможно, не приду — они отнеслись с пониманием. Где здесь унижение? Где пренебрежение?

Вика увидела в этом личное оскорбление. Посыл «ваши дети нам не нужны, вы нам не нужны». Но я видела другое — просто желание провести важный день определённым образом. Без детского плача, без беготни между столами, без постоянных отвлечений. Это не про нелюбовь к племянникам. Это про один конкретный вечер.

Недавно мама сказала, что Вика выложила в социальные сети фотографии с какого-то детского праздника. Артёмка, счастливый, в колпаке, с тортом. Чужие женщины вокруг — видимо, подруги или знакомые. Ни бабушки, ни дедушки. Ни тёти с двоюродным братом.

Мама плакала, когда рассказывала.

Я не плакала. Наверное, уже израсходовала все слёзы за эти месяцы. Теперь внутри просто тяжесть. Тупая, ноющая, привычная уже.

Иногда я думаю: а если бы Лёша тогда согласился? Сделал исключение для нас с Викой? Может, всё было бы иначе? Но потом одёргиваю себя. Дело ведь не в условии. Дело в том, как Вика восприняла отказ. В её убеждённости, что любое «нет» — это предательство.

Мы с ней всегда были разными. Я — та, которая избегает конфликтов, ищет компромиссы, принимает чужие решения, даже если они мне неудобны. Вика — та, которая борется, требует, отстаивает. Раньше мне казалось, что мы дополняем друг друга. Теперь понимаю, что просто не замечала, насколько глубоко это различие.

Сегодня вечером Лёша с Дашей пригласили нас на ужин. Полгода со свадьбы — маленький юбилей. Будут родители, мы с Сашей и Мишкой. Соберёмся, посидим, повспоминаем.

И я знаю, что Вики там не будет

Может, когда-нибудь она перестанет обижаться. Поймёт, что полгода молчания — слишком высокая цена за один день. А может, и нет. Может, эта трещина так и останется — шрам на теле нашей семьи.

Я не знаю.

Знаю только, что скучаю по сестре. По той, настоящей, которая умела смеяться до слёз и прощать мелкие обиды. Не знаю, куда она делась. Не знаю, вернётся ли.