— Не понимаю, почему твой братец и его новая пассия должны жить на моей даче? — задала я мужу резонный вопрос

Из семьи мой деверь Толик ушел очень некрасиво. Бросил Лиду, с которой прожил пятнадцать лет, ради какой-то студентки-профурсетки.

Непонятно, на что та купилась, ведь, судя по ее социальным сетям, мозгов у девчонки не больше, чем у курицы. Лида устраивать скандалы и истерики не стала.

Молча подала на развод и раздел имущества. Суд отдал ей и детям квартиру, за которую они, к счастью, успели выплатить ипотеку. Толику досталась машина и кое-что из барахла.

Влюбленные переживать не стали и почти сразу умотали в столицу за длинным рублем. Наведывались на историческую родину крайне редко и всегда останавливались у свекрухи. Своим-то жильем голубки обзавестись не подумали.

И вот после нового года парочка снова решила осчастливить всех нас своим визитом. Да вот незадача, родители мужа затеяли ремонт в своей халупе, не без нашей финансовой помощи, конечно.

Бригада строителей перевернула у них дома все вверх дном до такой степени, что свекор и свекровь сбежали пожить к каким-то дальним родственникам. То есть принять Толю и его новую любовь они никак не могли.

На том конце провода мой драгоценный деверь. И именно так он начал разговор, не поздоровавшись, не спросив, как у меня и у нашей семьи дела.

Я чуть не рухнула. Дача досталась мне от родителей еще до замужества. Такой вот необычный подарок они мне сделали на восемнадцатилетние.

Кому-то дарят бриллианты, кому-то квартиры, а мне вот преподнесли загородную фазенду. Чему я теперь несказанно рада. Потому что моя дача это моё личное пространство, где я отдыхаю от городской суеты, выращиваю помидоры и пью чай в тишине.

А теперь Толя хочет превратить ее в любовное гнездышко для себя и своей подружки Маши.

Кем это, удивленно спросил деверь. Я ответила, что мной.

— Но ты же там не живешь постоянно! — возмутился он.

Я спокойно сказала, что этот факт ни на что не влияет.

— Но мы же семья! — возмущенно сказал Толька.

— Нет, — твердо ответила я. — Ты мой деверь. А Машка твоя для меня никто, чужая тетка.

— Никакая она не тетка, — обиделся брат мужа, — это во-первых. А во-вторых, нам жить негде. Ты же не хочешь, чтобы мы скитались по улицам?

Я ответила, что не собираюсь решать проблемы взрослых людей.

— Вы вроде совершеннолетние. Тебе вон скоро полтинник стукнет. Снимите номер в отеле или квартиру на короткий срок. Я-то тут причем? — спросила я.

Вечером с работы вернулся муж, которому, разумеется, его братец уже успел наябедничать.

— А почему тебя это удивляет? — спросила я. — Он хочет поселить там свою новую пассию, а я не хочу, чтобы моя дача превратилась в санаторий для изменщиков. 

— Но он же мой брат! — возмутился муж.

— И что с того? — спросила я. — Я должна жертвовать своим комфортом, потому что он не может сам о себе позаботиться?

— Неужели в нашем городе негде больше жить, кроме как на моей даче? — добавила я.

Муж опять заныл про то, что мы семья и все такое.

— Знаешь, ― ответила я, — семья это его бывшая, которая в одиночку тащит на своем горбу мальчишек. Вот кому надо помогать. А эти голубки пусть сами на себя рассчитывают, не дети.

Толя дошел и до матери, которая тут же спустила на меня всех собак. Да как я посмела отказать мальчику (нормальный такой мальчик, вся голова седая), да я никогда его не любила и вообще я не человек, а монстр.

— Вы бы так возмущались, — ответила я, — когда ваш сыночка из семьи сбегал, от верной и любящей жены. А дача это моя личная собственность, которой я могу распоряжаться по своему усмотрению.

Родня мужа мне бойкот объявила. Муж ходит с таким видом, как будто это я хочу пожить с любовницей на даче, а не его братец.

А я сдаваться не собираюсь. Я лучше Лиду с детьми позову на даче пожить, пусть дети свежим воздухом подышат!

Нашлись у деверя силы уйти из семьи, так пусть теперь только на себя и полагается. то же мне, ходок, привык на всем готовом жить.