Не приехали на тещины блины и получили обиду и бойкот на несколько дней

В понедельник позвонила мама.

– Ксюша, в среду жду вас с Романом на блины. Тещины блины же, традиция! Я уже всё купила, буду печь с утра.

– Мам, я подумаю, – ответила я, листая календарь.

– Что тут думать? Среда – день зятя. Роман должен прийти к тёще на блины. Так принято.

– Хорошо, я уточню у Романа и перезвоню.

Вечером муж сказал:

– Кристина звонила. Просила в среду приехать к ним. Мама плохо себя чувствует, хочет нас видеть.

Кристина – сестра Романа. Их мать Тамара Ивановна недавно переболела, восстанавливалась после больницы. Мы навещали её каждую неделю.

– Но в среду мама зовёт на блины, – сказала я. – Тещины блины, помнишь?

– Ксюш, ну это же просто традиция. А мама действительно неважно себе чувствует. Давай к ней съездим, а к твоей маме на выходных?

Я подумала. Действительно, какая разница – среда или суббота? Блины можно поесть в любой день. Это же просто формальность, дань традиции. А свекровь действительно болела.

Во вторник позвонила маме:

– Мам, мы в среду не сможем. У Тамары Ивановны здоровье, она просила приехать. Давай в субботу к тебе?

Повисла пауза. Долгая, тяжёлая.

– Ты не приедешь в среду? – голос мамы был странным.

– Ну да, я же объясняю – свекровь болеет.

– В среду. На тещины блины. Не приедешь.

– Мам, ну какая разница? В субботу же можем!

– Разница есть. Среда – это день, когда зять приходит к тёще. Это традиция.

– Мам, ну это же условность! Блины можно и в другой день поесть. А Тамара Ивановна после больницы, ей тяжело.

– Понятно, – сухо сказала мама. – Значит, его мать важнее.

– Да при чём тут «важнее»? Просто она болеет!

– А я, значит, могу подождать. Хорошо, Ксения. Всего доброго.

Она повесила трубку. Я стояла с телефоном в руках, не понимая, что произошло. Неужели из-за одного дня такая реакция?

В среду мы поехали к Тамаре Ивановне. Она действительно выглядела неважно – бледная, осунувшаяся. Обрадовалась нам.

Я помогла по хозяйству, приготовила обед. Роман починил кран на кухне. Тамара Ивановна угостила нас блинами – она тоже напекла, на Масленицу.

Вечером я написала маме: «Как дела? Как прошёл день?»

Ответа не было.

На следующий день тоже. Я позвонила – не брала трубку.

В пятницу написала: «Мам, что происходит? Почему ты не отвечаешь?»

Через час пришло сообщение: «Я в порядке. Занята».

«Занята». Два слова вместо обычных длинных голосовых сообщений и сердечек.

В субботу мы поехали к маме. Я купила цветы, торт, думала, что при встрече всё наладится.

Мама открыла дверь, кивнула сухо:

– Заходите.

Квартира была чистой, но не пахло выпечкой. Не было накрытого стола. Мама сидела в халате, смотрела телевизор.

– Мам, мы приехали! – я попыталась обнять её.

Она отстранилась.

– Вижу.

– Я торт привезла, давай чай попьём?

– Если хотите.

Она прошла на кухню, молча поставила чайник. Я переглянулась с Романом – он выглядел растерянным.

– Людмила Васильевна, как ваше самочувствие? – осторожно спросил он.

– Нормально.

– Мы хотели в среду приехать, но у мамы...

– Всё понятно. У вашей мамы приоритет.

Я не выдержала:

– Мам, ну хватит! Что происходит? Мы же объяснили – свекровь болела!

Мама резко обернулась:

– А я что, здорова и молода? Мне внимание не нужно?

– При чём тут внимание? Мы же сейчас приехали!

– Сейчас! В субботу! А в среду, когда ПОЛОЖЕНО, вас не было!

– Это просто традиция! Формальность!

– Формальность? – мама побледнела. – Для меня это не формальность! Это важно! Я готовилась, закупила продукты, встала в шесть утра, пекла блины! Для вас!

– Мам, ну ты бы позвонила, сказала, что так важно...

– Я не должна объяснять, что тещины блины – это важно! Это и так понятно! Все приезжают к своим матерям в среду, а моя дочь поехала к свекрови!

– Потому что она БОЛЕЛА!

– А позвонить ей в субботу было нельзя? Обязательно в среду?

Роман попытался вмешаться:

– Людмила Васильевна, это Кристина попросила именно в среду, у неё график...

– Не оправдывайся, Рома, – мама махнула рукой. – Я всё понимаю. Просто знайте: для меня это было важно. И то, что вы выбрали другую сторону, для меня показательно.

– Какую другую сторону? – я чувствовала, как закипаю. – Это не война! Это семья!

– Именно. И ты выбрала его семью вместо своей.

– Я не выбирала! Я просто один раз не приехала в конкретный день по объективной причине!

– Один раз, – мама горько усмехнулась. – Но этот один раз был важным. Первый раз за семь лет я звала вас на тещины блины. И ты не приехала.

Я растерялась:

– Мам, ты раньше никогда не делала из этого проблему. Мы иногда приезжали в среду, иногда в другой день...

– Потому что я не настаивала! А в этот раз я прямо сказала – жду вас в среду! И ты проигнорировала!

Я села за стол, пытаясь успокоиться. Мы ходили по кругу. Я не понимала маму. Для меня это действительно была формальность – какая разница, в какой день есть блины? Главное – что мы проводим время вместе, помогаем, навещаем.

Но для мамы среда была символом. Символом уважения, внимания, приоритета. И, пропустив её, я, по её мнению, показала, что она не на первом месте.

Мы ушли через полчаса. Чай так и не допили. Торт остался на столе нетронутым.

В машине Роман сказал:

– Может, правда стоило приехать в среду? Раз для неё так важно?

– А твоя мама? Она что, не важна?

– Важна. Но мы могли к ней в четверг заехать.

– Ты раньше этого не говорил!

– Я не думал, что это настолько принципиально.

Я тоже не думала.

Прошла неделя. Мама отвечала на сообщения односложно. При встрече была подчёркнуто вежливой, но холодной. Привычного тепла не было.

Я задумалась. Может, я действительно не права? Может, стоило найти способ успеть и туда, и туда? Или хотя бы предупредить маму заранее, объяснить важность?

Вчера я снова приехала к маме. Села рядом, взяла за руку:

– Прости. Я не подумала, что это настолько важно для тебя.

Она промолчала, но рука дрогнула.

– Я правда не хотела обидеть. Просто для меня это была формальность.

– А для меня нет, – тихо сказала мама.

– Теперь я понимаю.

Мы помолчали.

– В следующем году, – сказала я, – мы обязательно приедем в среду. К тебе. Первыми.

Мама кивнула. Слёз не было, но я видела, как напряжение уходит с её лица.