Не смог бросить бывшую супругу и дочку, поэтому потерял жену

Когда Марина позвонила и сказала, что у неё нашли опухоль, я опешил. Мы развелись восемь лет назад, общались строго по делам дочери — Ксюши. Никаких эмоций, никаких обид. Просто бывшие супруги с ребёнком.

— Федя, мне страшно, — сказала она тихо. — Начинаю химию через неделю. Врачи говорят, будет тяжело.

— Что нужно? — спросил я.

— Не знаю пока. Просто... если что, ты поможешь с Ксюхой?

— Конечно.

Жанна, когда я рассказал, отреагировала спокойно:

— Бедная женщина. Конечно, помогай. Ксюша же твоя дочь, ей сейчас тоже тяжело будет.

Я был благодарен за понимание. Жанна никогда не ревновала к Марине. Знала, что между нами всё давно кончено, что мы просто родители одного ребёнка.

Первые недели было терпимо. Я забирал Ксюшу после школы в дни, когда у Марины были процедуры. Оставлял у нас дома, когда Марине было совсем худо. Жанна не возражала, иногда даже помогала с уроками.

Я начал приезжать чаще. Отвозил Марину в больницу — она не могла сама, слишком слабая. Забирал Ксюшу не на день, а на три-четыре. Покупал им продукты, потому что Марина не работала, больничный копеечный, денег не хватало.

Жанна начала замечать.

— Федь, ты опять к ним едешь?

— Нужно забрать Ксюху, Марине сегодня капельницу ставили.

— Ну а что делать? Ребёнку же нужен кто-то взрослый.

Она вздыхала, но не спорила.

Через месяц помощь стала практически ежедневной. То Марине нужно было в больницу, то Ксюшу из школы забрать, то купить лекарства, которых не было в аптеке рядом. Я ездил, решал, помогал.

Наши с Жанной планы начали рушиться. Мы собирались в кино — я отменил, потому что Марине стало плохо и нужно было срочно везти её к врачу. Планировали поехать на выходные за город — я остался дома с Ксюшей, потому что Марину положили в стационар на три дня.

Жанна терпела, но я видел — напряжение нарастает.

Деньги тоже стали проблемой. Я покупал Марине лекарства — дорогие, не все по ОМС. Оплачивал дополнительные анализы. Покупал продукты им домой, потому что есть им что-то было надо, а Марина не работала. На нашем семейном бюджете это сказывалось — я стал меньше откладывать, меньше оставалось на общие расходы.

— Федя, ты в этом месяце пятьдесят тысяч на них потратил.

— Там лекарства дорогие были...

— Пятьдесят тысяч, Федя. Это очень много!

— Жань, ну что мне делать? Им правда не на что жить. Больничный — копейки. Сбережений нет.

— А у нас есть? Мы на отпуск копили. Уже второй месяц ничего не откладываем.

— Потом наверстаем.

— Когда — потом? Когда Марина выздоровеет? А если не выздоровеет? Ты будешь их содержать годами?

В конце апреля этот нарыв в отношениях всё-таки лопнул.

У нас с Жанной была годовщина свадьбы. Мы планировали поездку в Питер на выходные. Я заранее взял отгулы, Жанна отпросилась с работы. Билеты купили за месяц.

И за три дня до поездки Марине стало совсем плохо. Температура, рвота, она не могла встать. Врачи сказали — нужно ехать в больницу, срочно. Я поехал, помог собрать вещи, вызвал скорую. Марину увезли. Ксюша осталась одна.

Я позвонил Жанне:

— Марину в больницу положили. Ксюху не с кем оставить. Мне нужно остаться с ней.

— Федя, у нас через три дня Питер.

— Я не смогу поехать. Прости.

— Серьёзно? Годовщину отменяешь?

— А что делать? Ребёнку девять лет. Её мать в реанимации. Я не могу её одну бросить.

— Блин, ну в другой раз съездим, тут дело серьёзное.

Тишина. Потом она положила трубку.

Когда я вернулся домой через два дня — Марину стабилизировали, Ксюша была на занятиях, а я заехал за сменой белья — Жанны не было. Я взял вещи, написал ей записку и уехал обратно, потому что дочь должна была вернуться с занятий.

Она позвонила мне вечером.

— Я сняла квартиру, — сказала холодно. — На месяц. Мне нужно подумать.

— Жанна...

— Федя, я устала. Я три месяца живу одна. Муж постоянно у бывшей жены. Наши планы отменяются. Деньги уходят на чужую семью. Годовщину ты тоже выбрал не со мной провести.

— Всегда ребёнок. Всегда Марина. А я? Я вообще существую для тебя?

— Жанна, я не могу бросить дочь. Понимаешь? Больше некому о ней заботиться. Бабушка пьющая, родственников нет. Марина умирает, может быть. Ксюша одна. Я не могу просто взять и уехать в Питер, пока всё это происходит.

— Можешь. Просто не хочешь.

— Не хочу? Ты думаешь, мне легко? Я разрываюсь! Между тобой и ими! Между нашей семьёй и дочерью!

— Федя, — она села напротив, — я понимаю, что Марина больна. Мне её жалко, правда. И Ксюшу жалко. Но ты... ты превратился в их спасателя. Ты там каждый день. Ты тратишь на них половину зарплаты. Ты отменяешь всё, что у нас запланировано. Ты живёшь их жизнью, а не нашей.

— Что мне делать? Сказать: извини, Марина, умирай сама, мне некогда?

— Нет. Но можно было как-то иначе. Нанять кого-то. Попросить социальные службы. Найти решение, которое не разрушит наш брак.

— Какое решение? Социальные службы? Ты серьёзно? Ксюша — моя дочь. Я не отдам её каким-то чужим людям.

— А меня ты готов отдать?

Я молчал.

Она собрала вещи и ушла.

Следующий месяц мы почти не виделись. Жанна жила на съёмной квартире, я мотался между работой, Мариной и Ксюшей. Марину выписали, но она была очень слабая. Ксюша жила то у меня, то у неё. Я возил их к врачам, покупал лекарства, готовил еду.

Жанна иногда писала. Спрашивала, как дела. Я отвечал коротко. Устал объясняться.

А потом она позвонила:

— Федя, нам нужно встретиться.

Мы встретились в кафе. Она выглядела уставшей.

— Я много думала, — начала она. — И поняла: так жить нельзя. Мне нужен муж. Настоящий. Который живёт со мной, а не с бывшей семьёй.

— Я не живу с ними...

— Живёшь. Может, не физически. Но ты там. Полностью. Твои мысли, твоё время, твои деньги. Всё там.

— Марина больна!

— Знаю. И мне жаль. Но это не должно разрушать наш брак.

— А что мне делать? Бросить дочь?

— Нет. Но расставить приоритеты. Федя, я твоя жена. Я должна быть на первом месте. А сейчас я даже не на втором. Я где-то на пятом.

— Это несправедливо...

— Справедливо. — Она достала из сумки бумаги. — Я не хочу так жить. Поэтому вот: либо ты возвращаешься в наш брак, либо мы разводимся. Либо я, либо они. Выбирай.

Я смотрел на неё и понимал — она серьёзно.

— Жанна, я не могу бросить Ксюшу. Она моя дочь. Ей девять лет. Её мать умирает. У неё больше никого нет. Буквально. Пьющая бабка — это не вариант. Если я сейчас скажу: извини, дочка, у меня жена недовольна, живи как знаешь — я буду кем? Отцом? Или тварью?

— Федя, никто не просит бросить дочь. Но можно участвовать в её жизни, не жертвуя нашим браком.

— Как? Приходить раз в неделю на час? Переводить деньги и больше не появляться? Жань, ей девять. Она не справится одна. Марина не справится. Они нуждаются в помощи. Реальной, ежедневной.

— А я?

— Ты взрослая. Ты можешь постоять за себя.

Она встала:

— Значит, ты выбрал.

— Жанна...

— Нет, всё правильно. Ты выбрал. Их, а не меня.

— Я не выбираю! Я просто не могу бросить ребёнка!

— Можешь бросить жену.

Она ушла.

Мы развелись через два месяца. Делить было почти нечего — квартира съёмная, машина моя, мебель пополам.

Один раз, уже после развода, она спросила:

— Ты хоть вернёшься к ней? К Марине?

— Нет.

— Тогда зачем всё это было?

— Не зачем. Я не люблю Марину. Мы давно чужие. Но она мать моей дочери. И она умирает. Я не могу просто отвернуться.

— Ты отвернулся от меня.

— Прости.

Она ушла. Больше мы не виделись.

Сейчас прошёл год. Марина всё ещё жива, но прогноз плохой. Врачи говорят — месяцы, может, год. Ксюша живёт со мной постоянно теперь. Марина почти не встаёт, лежит дома, приходит сиделка днём.

Я работаю, воспитываю дочь, помогаю Марине, как могу. Денег мало, устаю страшно. Личной жизни нет и не будет — кому я нужен с таким багажом?

Жанна вышла замуж через полгода после развода. Видел в соцсетях. Счастливая на фотографиях.

Я же пока просто существую, на жизнь сил не остаётся. Но почему-то я уверен, что сделал правильный выбор.