Не взяла невестку на работу, потому что она не подходила, а семья устроила бурю в стакане

Отдел у меня небольшой, двенадцать человек, но за каждую позицию я отвечаю лично — перед руководством, перед клиентами, перед результатом, который спрашивают в конце квартала. Когда освободилась должность старшего менеджера — хорошая зарплата, реальные полномочия, — я начала подбор так же, как всегда: разместила вакансию, стала смотреть резюме, назначать собеседования.

Через два дня позвонил Федя, брат.

— Жанна, у тебя же вакансия открылась, — начал он без предисловий, будто продолжал разговор, который на самом деле никогда не начинался. — Возьми Аллу. Ей как раз пора с декрета выходить, а тут такая возможность.

Алла, жена Феди, три года сидела в декрете со вторым ребёнком, до этого работала администратором в небольшом салоне — опыт, мягко говоря, далёкий от менеджерских задач, которые требовались на открывшейся позиции.

— Федя, у неё нет опыта в нашей сфере вообще. Должность требует конкретных навыков — переговоры с поставщиками, работа с отчётностью, управление проектами.

— Так научится на месте, не боги горшки обжигают, — отмахнулся он. — Ты же начальник отдела, сама решаешь, кого брать.

— Решаю, но не по принципу родства. Есть процедура — собеседование, тестовое задание, оценка квалификации. Если Алла пройдёт наравне с другими кандидатами — вопросов нет. Но пропускать её без конкурса я не буду.

Федя тогда как будто согласился, хоть и без энтузиазма, — сказал, что передаст Алле, пусть готовится к собеседованию, раз так строго у меня заведено.

Собеседование назначили через неделю. Пришла Алла — и стало ясно с первых минут, что готовиться она не считала нужным вовсе. На вопросы про опыт работы с отчётностью пожимала плечами, про проекты не могла привести ни одного примера, даже элементарные вопросы о специфике нашей компании ставили её в тупик, хотя простейшую информацию можно было найти за пять минут в интернете.

— Алла, ты знакомилась с описанием вакансии перед встречей? — спросила я, стараясь звучать нейтрально, хотя внутри уже злилась, ведь потратила время.

— Ну, Федя сказал, что ты и так возьмёшь, раз я жена его, зачем готовиться специально, а остальному научишь в процессе, — ответила она с той обезоруживающей прямотой, которая иногда хуже любой грубости.

Вот тут стало окончательно понятно, откуда растут ноги у этой ситуации. Не Алла сама решила, что справится без подготовки — ей внушили, что должность и так у неё в кармане благодаря родственным связям, а собеседование — чистая формальность для галочки.

Отказ я оформила стандартно, вежливо, без лишних подробностей — как и всем остальным кандидатам, кто не прошёл по квалификации. Но история на этом не закончилась.

Через два дня позвонила мама, взволнованная и явно уже наслушавшаяся версии событий не от меня.

— Жанна, что ты натворила? Алла говорит, ты её на собеседовании унизила специально, вопросы каверзные задавала, чтобы она провалилась!

— Мам, я задавала стандартные вопросы про опыт работы. Она к ним просто не готовилась вообще, ответить не могла на элементарные вещи. Да она даже не знает, чем наша компания занимается!

— Ну ты же могла как-то помягче, подсказать, направить, всё-таки не чужой человек!

Помягче — то есть, по сути, устроить постановочное собеседование, где ответы подсказывают заранее, лишь бы результат был предрешён в пользу нужного человека. На такое я пойти не могла, даже ради семьи, потому что дальше отвечать за работу этого человека пришлось бы мне же, перед моим собственным руководством. А у Аллы уже прозвучала фраза "потом научишь" - вот уж чего я делать не планировала.

Федя позвонил вечером того же дня, уже откровенно злой.

— Жанна, ты хоть понимаешь, что натворила? Алла в слезах, говорит, ты нарочно её опозорила перед всеми, специально сложные вопросы придумала, чтобы отказать законно.

— Федя, перед кем - перед всеми? Мы вдвоём в кабинете были! И я задала стандартные вопросы, которые задаю всем кандидатам без исключения. Она не была готова отвечать, потому что рассчитывала на то, что должность и так достанется без проверки.

— А ты вспомни, сколько раз семья тебе помогала! — начал он заходить с другой стороны, доставая аргументы, явно приготовленные заранее. — Когда у тебя с квартирой проблемы были, кто деньги одалживал? Когда с первым мужем разводилась, кто у себя тебя приютил на полгода? А теперь тебе трудно родному брату подсобить с должностью для невестки!

Аргумент про прошлую помощь звучал весомо на первый взгляд, но по сути смешивал две абсолютно разные вещи — личную поддержку в трудную минуту и профессиональное решение, от которого зависела эффективность целого отдела, за которую спрашивали именно с меня. К тому же помогали мне родители, брат только разводил руками и качал головой, мол, рад бы помочь, да нет вариантов.

— Федя, я благодарна семье за помощь в трудные времена, искренне благодарна. Но должность в компании — это не личная услуга, которую я могу раздать по знакомству. Если Алла не готова к позиции по квалификации, взять её — значит подставить и её саму, и отдел, и в конечном счёте себя как руководителя.

— Ты просто не хочешь родне помогать, всегда была такой — эгоисткой, — бросил он и повесил трубку раньше, чем я успела ответить.

Семён, муж, слышал часть этого разговора и, когда я положила телефон, подошёл, сел рядом.

— Не поддавайся, — сказал он спокойно, без лишних эмоций. — Возьмёшь Аллу без квалификации — через полгода сама же будешь разгребать её ошибки, а Федя первый скажет, что ты плохо её обучила и не помогла адаптироваться.

— Знаю, — ответила я. — Просто неприятно, что теперь я в семье выгляжу злодейкой, которая специально унизила невестку.

— Ты не унижала, ты просто не подыграла спектаклю, где результат был предрешён заранее, причём без всяких усилий с её стороны. Это разные вещи.

Он был прав, конечно, но легче от этого не становилось. Следующие недели семья бойкотировала меня довольно ощутимо — мама звонила реже и разговаривала суше, Федя вообще перестал выходить на связь, а в семейном чате стояла тишина, хотя я точно знаю, что мама и с братом, и с невесткой общается достаточно плотно. Просто меня из общения выключили.

Должность в итоге заняла девушка со стороны — с профильным опытом, прошедшая собеседование наравне с остальными кандидатами, показавшая уверенное знание специфики работы. За первые месяцы она полностью подтвердила ожидания, показала хорошие результаты, и я ни разу не пожалела о принятом решении.

С Федей мы всё же поговорили ещё раз, спустя месяц, когда острота немного улеглась.

— Жанна, ты пойми, Алле было очень обидно, — сказал он уже спокойнее, без прежней агрессии в голосе. — Она думала, раз родственники, то поддержат в трудную минуту.

— Федя, я готова поддержать Аллу в трудную минуту — деньгами, советом, чем угодно личным. Но должность в компании — не про поддержку в трудную минуту, а про соответствие требованиям работы. Родство не является профессиональной квалификацией, как бы обидно это ни звучало.

Брат промолчал, но было видно, что ситуацию обдумал и пришёл к выводу, что погорячился. Никто не стал ни перед кем извиняться, но выводы были сделаны, живём дальше. 

А вот с Аллой отношения стали никакими, она очень сильно обиделась, хотя я и пыталась потом поговорить и ещё раз объяснить ситуацию. Она слушать не захотела, но это уже не моя проблема.