Невестка отупела за время продолжительного декрета - так думала я, пока не пришла к ней в гости

Я очень люблю своего брата Славу: в детстве, да и в юности мы были с ним очень дружны. Но в последнее время меня тяготило наше общение. Слишком уж он жаловался на Катюху, свою молодую жену, которая находилась в продолжительном декрете. Старшему сынишке уже исполнилось три годика, а малой не было и полутора.

- Отупела напрочь, понимаешь? - раздраженно говорил Слава, размешивая сахар в чашке и едва не выплескивая кофе на стол. - Прихожу домой, она сидит. Никаких интересов у бабы - поговорить не о чем.

- Так уж и не о чем? - усомнилась я, вспоминая говорливую, озорную невестку. Давно мы не виделись с Катей, ей явно не до гостей. Мне было удивительно слышать, что она могла настолько измениться.

- Раньше хоть про какие-то выставки лепетала, - продолжал жаловаться брат, - а теперь вообще ничего. Вечером рассказываю я ей про слияние нашего отдела с головным офисом, про новые КРI, а она просто улыбается и кивает, как китайский болванчик. В театр не затащишь, книг в руках сто лет не держала, одни подгузники и каши в голове.

Я слушала брата и сочувственно вздыхала. В принципе, его жалобы мне казались вполне логичными. Декрет - штука суровая. День сурка способен выжечь любые нейронные связи. 

Мысленно я пожалела тогда Славку. Каково это - возвращаться каждый вечер к женщине, у которой весь мир сузился до размеров детской песочницы?

Мы с братом договорились, что в следующую субботу я приду к ним в гости. Он предупредил, что может немного задержаться. И даже посочувствовал, что какое-то время мне придется провести наедине с его отупевшей женой.

- Ничего, переживу, - кивнула я, - с племянниками пообщаюсь.

В тот день я была готова увидеть уставшую косноязычную Катю, способную изъясняться только уменьшительно-ласкательными суффиксами. Вот только реальность оказалась весьма далекой от моих представлений.

- Алинка, как я рада! - воскликнула чуть располневшая, но все же очаровательная, живая Катюха, - давай, раздевайся.

Я увидела, что дети висят на матери постоянно. Меня удивляло, что ни разу на ее лице не появилось раздражения, ни разу она не сорвалась на малышей. То Антоха ей показывал машинку, то Машка капризничала, желая на ручки. Но Катя проявляла ангельское терпение.

Самое удивительное, что каждый раз у нее находилось слово для ребенка. Чтобы успокоить Антошку, она попыталась объяснить ему причину поломки колеса на машинке. А когда он кивнул, то прижала мальчишку к себе и поцеловала в макушку.

Мы сели пить чай. Я поймала себя на странном ощущении. Катя слушала меня так, как давно уже никто и никогда не слушал. Я рассказывала о проблемах с коллегами на работе, а она не просто кивала, а задавала вопросы, сочувствовала. Человек с подгузниками в голове (как выразился Слава) мгновенно улавливал суть проблемы.

Посреди нашего разговора Машка захныкала, а Антошка начал тереть глаза. Катя извинилась и сказала, что пойдет укладывать мелюзгу спать.

- Антоха без сказки не засыпает, - улыбнулась невестка, - посидишь одна?

Дверь оставалась приоткрытой, и я слышала ровный, убаюкивающий голос, который с выражением рассказывал про курочку Рябу. Затем тот же голос поведал ребятам грустную историю Колобка, а потом и про трех поросят. Я чуть сама не задремала, заслушавшись.

- Слушай, Кать, - начала я, когда невестка вернулась, - а что-нибудь посерьезнее курочки Рябы читаешь? Ну вот для себя.

Катя вздохнула. В глазах ее промелькнула тоска.

- Алин, некогда совсем, - ответила она, - с удовольствием бы погрузилась в какую-нибудь толстенную книженцию, но за день так набегаешься, что вечером строчки плывут перед глазами.

- А в театр не ходишь? Славка говорил, ты раньше любила, а теперь вот перестала интересоваться, - осторожно заметила я.

- А как я пойду? - грустно улыбнулась Катя. - С подругами муж не отпускает, потому что за детьми сам смотреть не хочет. Со Славкой пошла бы, так ребятню не с кем оставить.

- Может быть, я могу посидеть? - робко предложила я.

Ох, не думала я, что Катя моментально отзовется на мое предложение. Глаза ее прямо-таки засияли детским восторгом.

- Алинка, что, правда, что ли? - прошептала она. - Ты не представляешь: к нам театр Маяковского на следующей неделе приезжает, привозят гастрольный спектакль. По Лескову - “Очарованный странник” будут показывать. Это же шедевр!

- К своему стыду, я и пьесу такую не знаю, - покраснела я, - только “Левшу” из школьной программы помню.

И тут Катю “прорвало”. Я сидела и недоумевала, куда делась эта “отупевшая домохозяйка”, о которой мне твердил брат? Передо мной сидел увлеченный, невероятно эрудированный, глубокий человек. Она заговорила о Лескове с такой страстью, какую я редко встречала даже у профессоров в университете.

Катя в двух словах пересказала мне сюжет, цитировала куски текста по памяти, ну а я сидела, раскрыв рот. Она отлично владела речью, и слушать ее было очень интересно. Но потом вдруг случилось странное.

В какой-то момент в коридоре хлопнула входная дверь. Это пришел Слава. Катя мгновенно осеклась на полуслове. Словно тумблер щелкнул, и внутри нее погас свет.

- Привет, - буркнул брат, не глядя ни на кого. - Катюха, пожрать есть? Шеф - козел конченый, опять весь мозг высушил мне своими придирками.

Он сел за стол, вытянув ноги. В этот момент из детской притопал заспанный Антошка. Он протянул отцу какую-то игрушку, но тот отмахнулся от сынишки.

- Отстань, Антон, не до тебя сейчас, иди к маме, - с раздражением произнес Слава.

Катя молча, с покорной улыбкой, подхватила сына на руки и, что-то шепча ему, на руках унесла обратно. Вернувшись, она бесшумно налила мужу суп, поставила тарелку и села рядом. 

Слава что-то вещал про курс валют и тупого коллегу, употребляя через слово плоские, односложные фразы. А Катя кивала и слушала, слушала, не перебивая.

Если честно, я бы давно остановила этот бред. Славка слишком долго и нудно вещал что-то свое. Но Катя, неотрывно глядя на мужа, всё слушала и кивала.

В моей голове тот день перевернул все прежние представления. Я вдруг поняла, что не Катя отупела от сидения дома во время декрета. С ней как раз всё было замечательно.

А вот Славка сильно сдал позиции. С ним было действительно неинтересно. Он то жаловался, то злился, то неловко шутил. И ведь даже не понимал, как сильно ему повезло с умницей-женой.