Невестка считает, что после свадьбы мужчина должен общаться только с женой

Я всегда гордилась тем, какая у нас семья. Сестра, брат, родители — мы всю жизнь держались вместе. Праздники — всей толпой. Картошка — приезжали помогать без лишних разговоров. Летом — на речку, с детьми, с пирогами. Забор у кого покосился — мужики соберутся, сделают. Это ж нормально, это ж семья.

Помню, как мама моя говорила: «Семья — это когда ты не один». И мы так жили. Брат Серёжка машину ремонтировал — муж мой ехал помогать. У сестры Любы крышу перекрывали — все наши мужики там были. А бабы пироги пекли, детей нянчили, огород вместе копали. И никто не считал, кто кому сколько должен. Просто так было заведено. Когда папа заболел, мы по очереди дежурили. Когда у меня сложный период был после развода, сестра каждый вечер звонила, брат продукты привозил. Мы друг за друга держались.

Кирюша мой в этом вырос. И я думала — он такую же жизнь для себя хочет. Когда Дашу привёл знакомить, я её приняла как родную. Чаем напоила, расспросила про работу, про родителей. Она отвечала коротко, глаза в телефон, но я списала на стеснение. Бывает. Привыкнет.

Я тогда ещё подумала — ничего, оттает. Может, у неё в семье по-другому было, не так тепло. Кирилл рассказывал, что Даша с родителями своими почти не общается. Созваниваются раз в месяц, видятся пару раз в год. Я тогда её даже пожалела — бедная девочка, не знает, что такое настоящая семья. Думала — мы ей покажем, она почувствует, как это хорошо, когда рядом люди, которым ты не безразлична. Наивная я была.

Не привыкла она и привыкать, как показало время, не собиралась.

Первый год они ещё ездили к нам. На Пасху, на дни рождения. Даша сидела с таким лицом, будто её в клетку с тиграми посадили. Я подойду — она в телефон уткнётся. Разговор заведу — отвечает односложно. А Кирилла постоянно дёргала:

— Кирилл, мы долго ещё? У меня голова болит. Кирилл, поехали уже.

Он краснел, нервничал. Я видела, как у них на этой почве искры летят. Когда мы на дачу всех звали — помидоры подвязать, теплицу поправить — Даша ехала как на каторгу. Ходила со страдальческим видом, делала всё через силу, вздыхала громко, хотя ей ничего сложнее наполнения лейки и не доверяли. Кирилл потом неделю какой-то дёрганый был.

Был один случай — на мамин юбилей собрались. Восемьдесят лет, большой праздник. Вся родня приехала, даже двоюродные из другого города. Накрыли стол, мама счастливая, глаза светятся. А Даша просидела в углу с телефоном, ни с кем не поговорила, на общую фотографию еле уговорили встать. Мама потом спросила меня тихонько: «Это что ж за жена у Кирюши такая?» Я отмахнулась — мол, устала, работы много. Не хотела маму расстраивать. Но сама-то видела — дело не в усталости. Даше просто всё это было не нужно. Чужое, лишнее, неинтересное.

Я решила — не буду их звать. Кроме праздников. Пусть живут спокойно, раз ей так тяжело.

Старалась себя на её место ставить. Может, она интроверт? Может, ей тяжело в большой компании? Я даже предлагала — приезжайте одни, посидим тихо, поговорим. Нет, не хотела. Я думала — может, я что-то не так делаю? Перебирала в голове все наши встречи, все разговоры. Ни разу, ни единого раза я ей плохого слова не сказала. Наоборот, всё время пыталась как-то расположить, разговорить, включить в семью. А она как стена.

Но и на праздники она ехать перестала. Кирилл стал приезжать один. Я не спрашивала — не моё дело, что у них там. Но он приезжал какой-то потухший.

Сестра мне говорила: «Брось ты её обхаживать. Не хочет — и не надо». А я всё думала — ну как же так? Это же жена сына моего. Хотела, чтобы у них всё хорошо было. Хотела, чтобы Кирилл счастлив был. Вот и терпела, и улыбалась, и старалась не замечать этих её закатанных глаз и вздохов.

А потом начались звонки.

Первый раз Даша позвонила вечером. Я думала — что-то случилось. А она мне выдала:

— Вы можете уже оставить нас в покое? У нас своя семья, перестаньте Кирилла к себе таскать!

Я даже растерялась.

— Даша, я его не таскаю. Он сам приезжает. Это его семья тоже, не только ты.

— Вы разрушаете наш брак! — и бросила трубку.

Я сидела с телефоном в руке и не понимала, что произошло. Я ж его не каждый день зову. Раз в месяц-два на семейные посиделки — это много?

Потом ещё звонок был. И ещё. Всё с претензиями, всё на повышенных тонах. Я каждый раз терпела, говорила спокойно, думала — ну, может, у них период такой. Притрутся.

Но после последнего разговора не выдержала. Она мне наговорила, что я специально её от Кирилла отталкиваю, что я во всём виновата, что из-за меня у них скандалы.

Я позвонила сыну.

— Кирюш, ты знаешь, что мне Даша звонит?

Он помолчал.

— Знаю. Она мне говорила.

— И что она тебе говорит про эти разговоры?

— Что ты её унижаешь. Что ты её не принимаешь.

Вот тут у меня земля из-под ног ушла.

— Сынок, да я слова ей плохого не сказала. Ни разу. Она звонит и кричит на меня, а я унижаю?

Кирилл вздохнул, и в этом вздохе было столько усталости, что я сердцем почувствовала — плохо ему.

— Мам, я знаю. Она мне тоже все нервы вытрепала. Каждый день одно и то же — почему я к тебе поехал, почему с друзьями встретился, почему задержался на работе. Я должен рядом с ней сидеть безвылазно, а я так не могу. Не хочу. Она сама из дома носа не кажет, ни с кем не общается, и я должен при её юбке сидеть.

Мы проговорили долго. Я ему сказала — решай сам, это твоя жизнь. Но я с ней общаться больше не буду. Не могу.

Кирилл рассказал, что друзей своих он уже почти растерял. С Лёшкой, с которым с первого класса дружили, теперь раз в полгода видится. Потому что каждая встреча — это потом неделя скандалов дома. С работой тоже проблемы начались — Даша звонит по десять раз на дню, проверяет, где он, с кем. Начальство уже косо смотрит. Я слушала это всё и думала — и это жизнь? Это семья?

Сейчас смотрю на это всё и понимаю — дело к разводу идёт. Даша меняться не собирается. И, что хуже всего, она своей вины не видит. Для неё все вокруг виноваты — и я, и Кирилл, и его друзья. Все, кто отнимает его внимание.

Иногда думаю — может, ей помощь нужна? Психолог какой-нибудь? Но я же ей не скажу — она в штыки воспримет. А Кирилл говорит — предлагал, она отказалась. Сказала, что это он ненормальный, раз ему жены мало. Что у нормальных мужей семья на первом месте. А под семьёй она только себя понимает. Не его родителей, не будущих детей — только себя. Да и про детей она что-то разговор никогда не заводила.

А ведь мы её нормально приняли. Я честно старалась. Но что она там себе навыдумывала — это уже не моё дело. Я сына вырастила, чтобы он жил счастливо, а не чтобы возле чьей-то юбки сидел и от матери прятался.

Пусть сам решает. Он взрослый мужик.

А я просто буду рядом. Как всегда была. Как меня мама учила, как у нас в семье заведено. Что бы ни случилось — я его мать. И дверь моя для него всегда открыта.