Невестка выжимает из моего сына все соки, а он, дурак, терпит!

Я не из тех матерей, что лезут в жизнь взрослых детей. Денис вырос нормальным мужиком — работящим, ответственным, честным. Я его одна поднимала после развода, и думала, что научила разбираться в людях. Ошибалась.

Ольгу он привёл знакомиться три года назад. Миловидная такая, улыбчивая, глаза большие. Весь вечер щебетала, комплименты мне сыпала, интересовалась моим мнением по каждой ерунде. Денис смотрел на неё как на икону. А я смотрела на них обоих и видела, как она им управляет. Незаметно так, тонко. Предложит что-то, будто невзначай, а сама уже знает, что он согласится. Отведёт разговор в нужную сторону, когда что-то не по ней. Классическая манипуляторша, таких за свою жизнь насмотрелась достаточно.

После ухода я попыталась осторожно прощупать почву:

— Ну что, серьёзно у вас?

— Мам, я на ней женюсь, — сказал Денис твёрдо. — Она та самая, понимаешь?

Понимала я. Понимала, что говорить бесполезно. Скажи что-то против — он защищаться начнёт, обижаться, отдалится. А потом женится назло, и я вообще сбоку останусь. Поэтому кивнула:

— Раз решил, значит, так тому и быть.

Свадьбу сыграли скромную. Я половину оплатила, родители Ольги — вторую половину. Молодые денег не вложили ни копейки, что меня уже насторожило, но промолчала. Не моё дело, как они там распределяют бюджет.

Первый звонок прозвенел через две недели после свадьбы. Денис зашёл ко мне после работы, усталый.

— Оль с работы уволилась, — сообщил он как-то буднично.

— Почему? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Ну, мы же ребёнка планируем. А у неё там нервы постоянно, коллектив тяжёлый, начальница стерва. Она говорит, что в таком стрессе беременеть нельзя, на здоровье ребёнка скажется.

Логично вроде бы. Только я точно знала, что Ольга работала менеджером в спокойном офисе, зарплата приличная, коллектив нормальный. Она сама мне рассказывала на свадьбе, какая у них дружная команда. Но через две недели после штампа в паспорте вдруг всё изменилось.

— И что, сразу беременеть будете? — уточнила я.

— Ну, надо подготовиться сначала. Обследоваться, витамины попить. Ольга говорит, что это серьёзный подход требует.

Серьёзного подхода требовалось, видимо, много. Очень много. Два года, если точнее.

Я наблюдала со стороны. Денис вкалывал на своей работе, приходил домой поздно. Я иногда заезжала к ним, привозила передачи — то пирогов напеку, то борща сварю. Ольга всегда радостно встречала, благодарила, но в квартире был бардак. Посуда грязная, пыль везде, бельё не постирано. При этом сама она выглядела отлично — маникюр свежий, причёска, макияж. На мой осторожный вопрос, не болеет ли, отвечала, что нет, просто устаёт очень.

От чего устаёт человек, который целыми днями дома сидит, я не понимала. Но не моё дело.

Через полгода Денис осунулся. Я забеспокоилась не на шутку.

— Сынок, ты похудел. Всё нормально?

— Да, мам, всё отлично. Просто работы много. Подрабатываю ещё. По выходным. Ну, денег нужно больше, ты же понимаешь. Мы к ребёнку готовимся, надо откладывать.

Откладывать. При том, что раньше они вдвоём зарабатывали и жили нормально, а теперь один Денис тянет всё на себе и ещё подрабатывает. Математика не сходилась, но я снова промолчала.

Ещё через полгода я не выдержала. Приехала к ним вечером, Дениса дома не было — на второй работе. Ольга лежала на диване, в телефоне сидела.

— Оль, а ты не думала снова на работу выйти? — спросила я как можно мягче. — Ну, раз с беременностью пока не получается, может, подождёт немного?

Она подняла на меня удивлённые глаза:

— Наталья Сергеевна, так нельзя же. Организм должен подготовиться. Мне врач сказала, что стресс — главный враг зачатия. А работа — это сплошной стресс.

— Понятно, — сказала я.

Разговаривать с ней было бесполезно. Она верила в то, что говорила, или отлично притворялась.

Когда Денис пришёл, я попыталась поговорить с ним на кухне:

— Сын, послушай. Ты себя загоняешь. Две работы, дома бардак, ты и готовишь сам, я вижу. Может, Ольге хотя бы на полставки устроиться, пока с ребёнком не получается?

Его лицо изменилось мгновенно. Губы поджались, взгляд стал жёстким:

— Мама, не лезь, пожалуйста. Это наша семья, мы сами решим, как нам жить. Ты не понимаешь ситуацию.

— Я понимаю, что ты выматываешься.

— Я нормально себя чувствую! — повысил он голос. — И вообще, это моё дело. Я мужчина, я должен обеспечивать семью.

— Обеспечивать — да. Но не в одиночку же...

— Мам, хватит! — он встал. — Спасибо за заботу, но не надо. Всё нормально.

Я поняла, что дальше будет только хуже. Заткнулась и больше эту тему не поднимала.

Прошло ещё больше года. Денис превратился в ходячую тень. Худой, с синяками под глазами, вечно уставший. Улыбался редко. Но когда я пыталась хоть что-то сказать, он обрывал разговор на полуслове. Ольга же цвела и пахла. Новая одежда, новая косметика, дорогие штучки в квартире появлялись регулярно.

Наконец она забеременела. Денис позвонил мне счастливый, взволнованный. Я порадовалась искренне. Может, теперь что-то изменится, думала. Ребёнок — это ответственность, это повод Ольге повзрослеть и начать участвовать в жизни семьи.

Не изменилось ничего. Стало хуже.

Ольга объявила себя хрустальной вазой. Беременность протекала идеально, никаких осложнений врачи не находили, но она не делала вообще ничего. Совсем. Даже элементарную уборку. Посуду не мыла, готовить не готовила — стоять долго нельзя, ноги отекают. Стирать не стирала — порошок вреден, химия. Пол не мыла — нагибаться опасно.

Денис приходил с двух работ и начинал вторую смену дома. Стирка, уборка, готовка. Я пыталась помогать, приезжала несколько раз в неделю, но я тоже не резиновая. Своя квартира, своя жизнь, работаю ещё.

— Мам, спасибо, что помогаешь, — говорил Денис тихо. — Я сам бы не справился.

А Ольга лежала на диване, гладила живот и листала журналы. Иногда встречала меня фразами вроде: "Наталья Сергеевна, вы такая молодец, что помогаете. А то Денис совсем устаёт бедненький".

Я молчала, стиснув зубы. Говорить было нечего. Точнее, было что, но нельзя. Скандал устрою — сына потеряю окончательно.

Родился мальчик. Здоровенький, красивый. Я внуку рада была, конечно. Но радость быстро сменилась ужасом от того, что началось дальше.

Ольга заявила, что она тоже человек и имеет право на отдых. Что она девять месяцев вынашивала ребёнка, роды прошла, теперь ей восстанавливаться нужно. Денис должен был вставать по ночам к малышу, кормить из бутылочки (грудью Ольга кормить отказалась — грудь обвиснет), менять подгузники, укачивать. Днём она, конечно, тоже не особо напрягалась. Малыш плачет — Ольга звонила Денису на работу, требовала, чтобы приезжал.

Я взяла за свой счёт и потом ещё отпуск и практически переехала к ним. Иначе Денис просто помер бы. Три месяца я жила у них, занималась внуком, домом, готовкой. Ольга в это время восстанавливалась — ходила в салоны красоты, на массажи, встречалась с подругами.

— Наталья Сергеевна, вы не могли бы сегодня вечером с малышом посидеть? — спрашивала она сладким голосом. — Я так вымоталась, мне надо отвлечься. Подруги в кино зовут.

Вымоталась. От чего, интересно? От лежания на диване?

Когда мой отпуск закончился, пришлось выходить на работу. Денис вернулся к своему режиму — две работы плюс дом плюс ребёнок. Я приезжала каждый день после работы, помогала до позднего вечера. По выходным тоже у них торчала. Своей жизни не стало вообще.

Малышу сейчас восемь месяцев. Денис выглядит на все пятьдесят, хотя ему тридцать два. Седина появилась, спина сутулая, руки трясутся от усталости. Он молчит, терпит, тянет весь этот воз один.

Ольга похорошела после родов. Фигуру восстановила, выглядит лучше, чем до беременности. Денег на себя не жалеет — всё лучшее, всё дорогое. При этом сыну на новые ботинки денег нет, он в стоптанных ходит.

Я каждый день смотрю на это и чувствую, как внутри всё кипит. Не знаю, сколько ещё продержусь. Скоро взорвусь и скажу всё, что думаю об этой паразитке. Пусть Денис обидится, пусть вообще общаться перестанет. Но молчать дальше невыносимо.

Вчера я зашла к ним вечером. Денис стирал, укачивал плачущего малыша, на плите что-то варилось. Ольга сидела за столом, красила ногти.

— Наталья Сергеевна, как хорошо, что вы пришли! — просияла она. — Посидите с Артёмкой, пожалуйста, а то я совсем измучилась. Мне ещё маску на лицо нужно нанести.

Я взяла внука, Денис вернулся к стиральной машине. Ольга удалилась в ванную.

Мы остались вдвоём с сыном. Он молча раскладывал бельё, движения механические, лицо серое.

— Ден, — позвала я тихо.

— Не надо, мам, — перебил он, не поднимая головы. — Пожалуйста. Не сейчас.

И я снова промолчала. Потому что не знаю, что сказать. Как достучаться до человека, который сам себя в эту яму загнал и не хочет вылезать.

Но терпение моё на исходе. Скоро что-то случится. Потому что смотреть, как единственного сына высасывают досуха, я больше не могу.