– Ни одной морковки ты с дачи не возьмёшь, нет тут больше твоего защитника, – заявила мне свекровь

В эти выходные свекровь встретила нас на даче прямо у калитки. Было видно, что Валентина Сергеевна с нетерпением ждала нашего приезда. Только я-то знала, что это, скорее всего, недобрый знак.

– Больше ты здесь хозяйничать не будешь, и брать себе всё, что захочешь, тоже никто не позволит, – выпалила свекровь, даже не здороваясь.

Я не стала отвечать. Только с тоской оглядела участок, где октябрьский ветер гонял по дорожкам мокрые листья. 

Меня расстраивали не слова свекрови, про её отношение к себе давно знала. Болью в душе отзывалось отсутствие другого человека на дачном участке.

– Мама, перестань, пожалуйста, – вмешался муж, переводя взгляд с матери на меня. 

– А я всё сказала, – отрезала Валентина Сергеевна. – После смерти Сергея Петровича тут всё изменится! Теперь я на даче полноправная хозяйка!

Свёкра не стало три месяца назад. И я до сих пор не могла привыкнуть к мысли, что больше не услышу его громкий смех возле теплицы, не увижу старую кепку, торчащую из кармана куртки, и не получу очередной совет о том, как правильно подвязывать малину.

Свекровь всегда как-то ревностно и болезненно воспринимала это отеческое отношение её мужа ко мне. Ведь сама она вечно считала своим долгом делать мне только замечания с недовольным видом.

Муж попытался обнять мать за плечи, однако она отстранилась.

Я вздохнула и поняла, что в этот раз придётся дать отпор. Ведь почти пятнадцать лет я приезжала сюда не как гостья. Надрывалась, работала на участке не меньше свекрови.

Когда наши друзья отдыхали на выходных, мне и мужу здесь приходилось вставать в семь утра: поливать овощи в теплице, полоть грядки, собирать огурцы, подвязывать помидоры, ухаживать за клубникой. 

Весной мы с Сергеем Петровичем часами возились в саду, осенью вместе убирали урожай и готовили деревья к зиме.

Он никогда не жаловался.

Наоборот, после нескольких часов работы мог принести из сарая два табурета, поставить их под яблоней и сказать, что все заслужили чай с вареньем. Иногда свёкор специально оставлял для меня самые красивые яблоки.

А Валентину Сергеевну прямо перекашивало от этой доброты и щедрости мужа, она вечно высказывала Сергею Петровичу претензии. 

Но я старалась не обращать на свекровь внимания. В конце концов, это была их семейная история. А мне хотелось только одного – жить с мужем спокойно и не превращать каждую поездку на дачу в выяснение отношений.

Каждый год летом с дачи мы всегда уезжали с гостинцами. В багажник помещались сумки и корзины с огурцами, кабачками, помидорами, яблоками, сливами. 

Мы с мужем пытались отказываться, но свёкор настаивал. А Валентина Сергеевна при этом ворчала, что мы забрали слишком много.

Теперь свекровь упрекала меня в самоуправстве, хотя я без разрешения ни одного овоща или фрукта с дачи ни разу не взяла!

Я вошла на кухню, чтобы поставить на пол пакеты с продуктами. 

На стене висели часы, которые Сергей Петрович собирался починить. На подоконнике стояла его любимая кружка. Возле двери лежали резиновые сапоги, хотя их уже никто не наденет.

Я остро почувствовала, как мне не хватает общения со свёкром. Знаю, что и муж очень тяжело переживает смерть отца. 

Вероятно, агрессия свекрови – это тоже проявление стресса и горя. Только почему же девочкой для битья, так сказать, должна стать я?

– Хорошо, – сказала я свекрови, стараясь говорить спокойно. – Тогда давайте поставим точку. Больше я здесь не появлюсь. Слава пусть сам решает, приезжать ли сюда по выходным, а вот на мою помощь точно больше не рассчитывайте.

Муж посмотрел на меня с тревогой, а мать впервые за весь вечер промолчала.

– Помогать имеет смысл тем, кто тебя считает близким человеком, – добавила я.  

Валентина Сергеевна отвернулась и поджала губы, словно мои слова её совершенно не задели.

А меня вдруг накрыла такая усталость после долгих лет ругани с матерью мужа, что спорить больше не хотелось. Я действительно больше не хотела сюда приезжать.

Не хотела снова стоять в этой теплице, где Сергей Петрович учил меня ухаживать за помидорами. Не хотела собирать яблоки с дерева, которое мы посадили вместе. 

Без свёкра эта дача действительно стала пустой.

– Ноги моей больше не будет на этой даче. Довольны? – повторила я свекрови, надевая пальто. – И никаких бесплатных овощей и фруктов мне не нужно. 

Муж молча кивнул, а потом взял с вешалки свою куртку.

– Марина права, – сказал он матери, тяжело вздохнув. – Ты сегодня перегнула палку.

- Ну, и поезжайте. Как будто я одна здесь не справлюсь! Зато уж лучшие яблоки в этом году здесь останутся, не всё одной Мариночке их есть! – озлобленно выдала Валентина Сергеевна на прощание.

Мы вышли на улицу и сели в машину, не произнося ни слова. В багажнике в этот раз не было ни одной корзины с яблоками или овощами.

Впервые за много лет мы уезжали с дачи с пустыми руками. Пусть свекровь сама тут справляется с урожаем, мне ничего не нужно. Как говорится, яблоки слаще были из рук того человека, который ко мне хорошо относился. 

А без свёкра мне на этом участке делать больше нечего, сегодня я это отчётливо поняла.