— Но ты же жена! Ты должна мыть посуду! — настаивал мой муж

Полгода назад вышла замуж за Павла. Думала, построим современную семью — оба работаем, оба зарабатываем, делим обязанности поровну.

Не получилось. Павел ждал другого.

Он вырос с матерью и бабушкой. Отец умер, когда Павлу было пять. Женщины в доме взвалили на себя всё — готовку, уборку, стирку. Павел приходил из школы — обед на столе. Из института — ужин готов. Рубашки выглажены, носки постираны.

Первая жена Павла, Ирина, продолжила традицию. Работала полдня, остальное время — дом. Готовила, убирала, гладила. Павел привык.

Они развелись три года назад. Детей не было, разошлись мирно. Павел вернулся к матери, где всё было по-старому.

Потом встретил меня. Я работаю экономистом, полный день, зарплата хорошая. Живу одна с двадцати трёх лет, привыкла к самостоятельности.

Когда мы встречались, Павел не показывал претензий. Мы ходили в кафе, я иногда готовила, он хвалил. Всё казалось нормальным.

Проблемы начались после свадьбы. Павел переехал ко мне, я ожидала, что будем делить обязанности. Он ожидал другого.

Через неделю совместной жизни он пришёл с работы, посмотрел на пустую плиту.

— А ужин? — спросил удивлённо, будто я забыла про что-то важное.

— Не готовила. Давай закажем пиццу или сам что-то сделай, — я ответила, не отрываясь от ноутбука, доделывая отчёт.

Павел нахмурился, промолчал. Заказал пиццу.

На следующий день повторилось. Он вернулся в восемь, я в восемь тридцать. Ужина не было.

— Анюта, ну давай ты будешь готовить? Я же мужчина, я не умею, — он попросил, объясняя, что мама и Ирина всегда готовили.

— Научишься. Я тоже устаю на работе, — я ответила, предлагая готовить по очереди или вместе.

Павел согласился неохотно. Готовили вместе неделю, потом он начал "забывать" про свою очередь.

Через месяц он пожаловался свекрови. Я узнала случайно — услышала его разговор по телефону.

— Мам, она вообще не готовит. Приходит — сразу за компьютер. Я питаюсь полуфабрикатами, — он жаловался, описывая меня как бессердечную жену.

Свекровь что-то отвечала, Павел кивал, соглашался.

Через два дня свекровь Людмила Васильевна приехала в гости. Без предупреждения, с кастрюлей борща и контейнерами котлет.

— Вот, привезла. Павлик хоть нормально поест, — она поставила всё на стол, посмотрела на меня с укором, добавляя, что сын похудел, осунулся.

Я поблагодарила вежливо, но заметила, что Павел не похудел ни на грамм.

Людмила Васильевна села, налила чай.

— Анечка, ну ты же жена. Ты должна о муже заботиться, — она начала мягко, говоря, что понимает, что я работаю, но дом — это женская обязанность.

— Людмила Васильевна, я работаю столько же, сколько Павел. Мы делим обязанности поровну, — я ответила спокойно, объясняя нашу договорённость.

— Какие обязанности? Мужчина не должен готовить и стирать! — свекровь возмутилась, перечисляя, что она всю жизнь заботилась о сыне, Ирина тоже, а я отказываюсь.

— Я не отказываюсь. Я предлагаю делить, — я повторила, чувствуя, как внутри закипает.

— Поделить... Павлик мне рассказал, что ты его заставляешь стирать носки! Свои носки! — Людмила Васильевна всплеснула руками, говоря, что это унизительно для мужчины.

Я посмотрела на свекровь.

— Он взрослый. Может постирать носки, — сказала твёрдо.

— Ты его не любишь! Любящая женщина с радостью заботится о муже! — свекровь обвинила меня, добавляя, что я эгоистка, думаю только о работе.

— Я люблю. Но я не домработница, — я встала, попрощалась, ушла в спальню.

Людмила Васильевна уехала обиженная. Павел был мрачным весь вечер.

— Зачем ты маму обидела? — спросил перед сном, укоряя меня в грубости.

— Я не обижала. Объяснила позицию, — ответила, предлагая обсудить нашу ситуацию.

Павел отмахнулся, отвернулся, заснул.

Прошёл месяц. Павел продолжал жаловаться свекрови. Людмила Васильевна звонила мне, читала лекции о женских обязанностях.

Позавчера случился взрыв. Павел пришёл домой, увидел немытую посуду в раковине.

— Опять не помыла! Аня, ну сколько можно! Мама права — ты бытовой эгоист! — он кричал, повторяя слова свекрови.

— Это твоя посуда! Ты обедал дома, я на работе была! — я кричала в ответ, указывая на его тарелку и кружку.

— Но ты же жена! Ты должна мыть посуду! — Павел настаивал, не видя проблемы.

Я села, посмотрела на мужа.

— Ты хочешь Ирину. Или маму. Не жену — прислугу, — сказала тихо, чувствуя, как внутри всё рушится.

— Хочу нормальную жену, которая заботится о доме! — он ответил, повторяя, что все нормальные женщины так делают.

— Тогда разводимся, — я встала, ушла к подруге на ночь.

Вернулась вчера. Павел сидел на кухне, выглядел растерянным.

— Ты серьёзно? — спросил тихо.

— Абсолютно. Я не буду прислугой. Хочешь равноправный брак — оставайся. Хочешь маму или Ирину — уходи к ним, — ответила, глядя в глаза.

Павел молчал. Потом кивнул, сказал, что подумает.

Сегодня он съехал к матери. Собрал вещи, попрощался, уехал.

Людмила Васильевна звонила, кричала, что я разрушила семью, что я плохая жена. Я не стала объясняться, попрощалась, заблокировала.

Сижу одна в квартире. Больно, обидно. Любила Павла. Но не могу быть той, кем он хочет меня видеть.

Может, свекровь права — я плохая жена. Не готова жертвовать карьерой ради быта. Не готова обслуживать мужчину. Но я не считаю это неправильным. Я хочу партнёра, не ребёнка, за которым надо убирать.

Павел хотел маму. Теперь она у него есть. Пусть готовит, стирает, гладит. А я буду жить дальше. Одна, но с чувством собственного достоинства.