Обломала свекрови её идеальную бизнес-схему и не жалею

Свекровь, Жанна Леонидовна, живёт — точнее, владеет — отличной квартирой в самом центре. Двушка, старый фонд, высокие потолки, в двух шагах от всего. Квартира дорогая и в аренду, и на продажу, досталась ей давно.

После выхода на пенсию Жанна Леонидовна — женщина, надо сказать, бодрая, не бедствующая, с хорошей пенсией и накоплениями — придумала себе новую жизнь. Решила путешествовать. И сообразила, что летом её квартиру в центре можно сдавать туристам посуточно — а это куда выгоднее долгосрочной аренды, туристы в сезон платят прилично. На эти деньги она и путешествует. Умно, ничего не скажешь.

Идея отличная. Но дьявол, как всегда, в деталях.

Схема у неё выстроилась такая: квартира сдаётся туристам, Жанна Леонидовна катается по городам и странам. Но между поездками ей надо возвращаться — передохнуть, разобрать вещи, подкопить с аренды денег на следующий вояж, перестирать-перепаковать чемоданы. И вот раз в пару недель она возвращается в город на несколько дней. А квартира в это время занята жильцами, сдана.

Где же жить эти несколько дней между поездками? Правильно. У сына.

У нас. У меня и Ильи.

Илья с лёгкостью маме разрешил.

— Мам, да конечно, живи у нас, когда в город приезжаешь. Какие вопросы.

Разрешил, не спросив меня. Вообще. Просто сказал матери «живи» — и всё. Он вообще привык решать за нас двоих, почему-то автоматически считая, что я не буду против.

А я была против. Категорически.

У нас не хоромы — обычная квартира, где мы вдвоём с Ильёй. И вот теперь раз в две недели к нам заселяется свекровь на несколько дней. Со своими чемоданами, своими привычками, своим расписанием. Мы тесним​ся, подстраиваемся, перекраиваем свою жизнь. То у нас планы на выходные — а тут мама приехала. То мы хотели вечер вдвоём — а на диване в гостиной спит Жанна Леонидовна.

И меня это бесило не только из-за неудобства. А из-за несправедливости всей схемы. Жанна Леонидовна живёт свою лучшую жизнь — путешествует, наслаждается, сдаёт квартиру с выгодой. А страдать из-за её прекрасной схемы должны мы, молодые, которым приходится тесниться и перестраивать быт раз в две недели. Она зарабатывает на туристах и катается в своё удовольствие, а бесплатный перевалочный пункт между её путешествиями — это мы.

Я сказала Илье прямо.

— Илья, мне это неудобно. Твоя мама приезжает к нам раз в две недели и живёт по несколько дней. Мы тесним​ся, подстраиваемся. При этом она не бедствует — у неё хорошая квартира, которую она сдаёт с прибылью, пенсия, накопления. Почему мы должны быть её гостиницей, пока она строит свою красивую жизнь?

— Ну она же мама. Ей куда деваться, когда квартира сдана?

— Есть варианты. Либо пусть не мудрит и перестанет сдавать квартиру посуточно — живёт в ней спокойно, как жила. Либо, раз хочет сдавать и путешествовать, пусть снимает себе гостиницу на эти дни ожидания. Благо денег у неё хватает. А не живёт у нас за наш счёт и наше неудобство.

Жанна Леонидовна, услышав мои размышления, обиделась страшно.

— Это что такое?! — возмущалась она. — Невестка считает мои деньги?! Указывает, сдавать мне мою квартиру или нет?! Снимать гостиницу или нет?! Да как она смеет совать нос в мой карман! Я к родному сыну приезжаю, а меня, значит, не рады видеть!

И Илья встал на её сторону.

— Рит, ну правда, ты раздуваешь на ровном месте. Мама приезжает на несколько дней, потерпи. Она же не навсегда. Зачем ей гостиницу снимать, деньги тратить, когда у нас есть где переночевать.

— Илья. Ты разрешил ей это, не спросив меня. Это и моя квартира, и моя жизнь. А теперь ещё и на её сторону встал.

— Ну она мать. Я не могу ей отказать.

— А мне, значит, можешь. Хорошо. Тогда я тебе скажу так: если эта схема остаётся — съеду я. И, скорее всего, насовсем.

Илья аж задохнулся.

— Ты мне что, ультиматум ставишь?! Это шантаж!

— Это не шантаж. Это нормальное решение после того, как ты в одно лицо, не спросив жену, превратил нашу квартиру в бесплатную гостиницу для своей мамы. Ты один принял решение — я одна приму своё. Не нравится мне жить в проходном дворе — съеду.

— Ты из-за ерунды готова семью разрушить?!

— Я из-за того, что со мной не считаются. Это не ерунда.

Мы ругались несколько дней. Илья упирал на «это же мать, потерпи», я — на «ты меня даже не спросил». Жанна Леонидовна в это время обижалась на расстоянии и подзуживала сына через телефон, что невестка её не уважает и из дома сына выживает.

В итоге — сдвинулось.

Жанна Леонидовна, вся в обидах, следующий период ожидания провела в гостинице. Поначалу гордо — мол, раз меня тут не рады видеть, обойдусь, не нищая. Сняла номер.

А потом посчитала. И оказалось, что вся её гениальная схема по деньгам не бьётся. Потому что когда она жила у нас бесплатно, посуточная сдача была чистой выгодой. А как добавились расходы на гостиницу раз в две недели — выгода-то и съелась. Получалось, что она сдаёт свою квартиру туристам, а сама платит за чужую гостиницу, и в сухом остатке овчинка выделки не стоит.

И Жанна Леонидовна перестала сдавать квартиру. Вернулась жить в неё, как раньше. Путешествовать стала реже — уже без этой подпитки от посуточной аренды.

В провале своего плана она, разумеется, винит меня.

— Это всё Рита! — жаловалась она Илье. — Отличная же была идея, я бы и мир посмотрела, и подзаработала. А невестка всё испортила, не пустила на порог, вот мне и пришлось от всего отказаться. Из-за неё!

Хотя испортила не я. Испортила арифметика — её схема держалась только на том, что мы бесплатно её приютим. Убрали бесплатный приют — и схема рассыпалась сама. Я тут просто отказалась быть бесплатной деталью её бизнес-плана.

Илья тоже остался недоволен. Что мать обиделась, что план провалился, что я «всех рассорила».

— Из-за тебя мама от путешествий отказалась и на нас дуется, — выговаривал он мне. — Могла бы потерпеть, и все были бы довольны.

— Все, кроме меня, — ответила я. — Я бы терпела неудобство раз в две недели, чтоб твоя мама зарабатывала на туристах и ездила по миру. С какой стати?

Он надулся.

А я сказала ему то, что для себя твёрдо решила.

— Илья, больше никогда не принимай важных решений, касающихся нас обоих, не спросив меня. Ни про маму, ни про деньги, ни про что. Это ты один решил пустить её жить — и смотри, чем кончилось. В следующий раз, если ты за моей спиной примешь какое-то важное решение за нас двоих, я не буду ставить ультиматумы. Я просто разведусь. Без разговоров.

— Опять шантаж, — буркнул он.

— Не шантаж. Правило. Мы либо вдвоём решаем, как нам жить, либо не живём вместе. Выбирай.

Илья обиделся. Ходил мрачный, считал, что я перегнула, что из-за меня и мать несчастна, и ему неуютно.

Прошло время. Жанна Леонидовна со мной теперь холодна — здоровается сквозь зубы, при случае поминает загубленную мечту о путешествиях. Приезжает к нам в гости по-нормальному — предупредив, ненадолго, как гостья, а не как постоялец. Так мне не мешает, и я не против.

А Илья, кажется, урок усвоил — хоть и обиженно. На днях ему позвонила тётка, попросила помочь деньгами на что-то крупное. Раньше он бы сказал «да, конечно» на автомате. А тут ответил:

— Я с Ритой посоветуюсь и перезвоню.

Положил трубку, повернулся ко мне:

— Рит, тётя Вера просит в долг. Как считаешь?

Я чуть не упала со стула. Впервые он спросил.

— Давай обсудим, — сказала я. — Сколько, когда отдаст.

Мы обсудили. Решили вместе. Вдвоём.

Он всё ещё иногда ворчит, что я «всех построила». Жанна Леонидовна всё ещё обижена на загубленный бизнес. Но важные решения мы теперь принимаем вдвоём — не потому что Илья прозрел, а потому что понял: иначе я уйду. И это, в общем, меня устраивает. Пусть хоть из-под палки, но спрашивает.