Оказалась на трассе из-за поломки автобуса, но родной братец отказался меня забирать

Вот я дожила почти до сорока лет и всё больше прихожу к выводу, что все мужики одинаковые. Они эгоистично ставят свои цели и желания на первое место, а вокруг – хоть огнём всё гори. Им главное, чтобы лично им было удобно. А у кого-то автобус сломался, у кого-то дети на руках, у кого-то мать больная – это уже «второстепенные вопросы».

С мужем мы развелись почти восемь лет назад, до этого прожили вместе почти десять. Так я только после развода и жить нормально начала! Без этих пьянок, «дружеских посиделок» каждый второй день, вечных скандалов и «ну я же мужик, мне можно».

Поначалу, конечно, было страшно: дочка маленькая, работа у меня обычная, на заводе, не офис золотой. Но потом, когда поняла, что никто пьяный ночью под дверь не ломится, не орёт под окнами и не переворачивает стол из‑за пересоленного супа – вздохнула свободно. Лучше одной тащить всё, чем с таким «помощником».

И на этом фоне я всегда уважала старшего брата Сашу. За то, что он вообще не пьёт – ни по праздникам, ни «по чуть‑чуть для расслабления». Максимум – кефир на ночь.

Да и работа у него такая, что не до глупостей. Сначала почти двадцать лет шофёром у крутого начальника отработал – водитель личного автомобиля. Там за каждый косяк могли вылетом грозить. Сейчас в такси трудится. Всегда за рулём, всегда на телефоне.

Саша вообще человек ответственный, как мне казалось. Семья, сын, жена Валя – всё по полочкам. Когда наш отец умер рано, мать много раз повторяла:

– На Сашу всегда можно положиться. Мужик в доме.

За это время и дочка у меня уже выросла – из школы на следующий год будет выпускаться, одиннадцатый класс. Уже нос задирает, про институт мечтает. Хорошая девчонка, хоть и в отца кое в чём пошла – упрямая.

А мама моя, наоборот, сдала, стала болеть. Возраст, давление, сердце шалит. Живёт в деревне, в доме, где мы с детства каждое лето проводили. Сейчас этот дом для неё и радость, и тяжесть.

Езжу к ней несколько раз в месяц, как только выходной на заводе дают. У нас смены – два через два, но если попадают переработки, то вообще неделю не выбраться. Как только появляется свободный день – я в автобус и к маме.

В деревенском доме ведь всегда хлопот полно. То крыша протекает, то забор надо поправить, то кран капать начал. А мать ещё и кур держит, штук двадцать, не меньше.

Вот и помогаю ей в каждый приезд: продукты и лекарства привожу, уборку глобальную устраиваю, в огороде копаюсь. Сама бы она уже давным‑давно всё забросила, но упрямство не позволяет: «раз могу ходить – значит, и кур содержать буду».

Зато и назад я не с пустыми руками возвращаюсь. Мама мне каждый раз даёт с собой и яиц свежих, и солений, и варенье, и картошки мешок.

Мне-то самой все эти закрутки некогда делать. После смены на заводе, когда в ушах звенит, руки гудят, ещё и банки стерилизовать? Я лучше мамину закрутку съем, чем буду объяснять дочери разницу между маринованными огурцами и солёными.

Единственное, что меня раздражает во всей этой схеме – это состояние автобусов, которые ездят из города к нам в деревню. Мне кажется, они такие древние, что ещё Ленина видели.

Гремят, тарахтят, сиденья порванные, из щелей дует. Водитель вечный один и тот же, дядя Коля – ему бы уже самому на пенсию, а он всё рулит. У нас вроде не бедная область, отчёты по телевизору такие красивые показывают, а автобусы – стыд и срам. Ну неужели нельзя парк обновить?

Я, как оказалось, словно в воду глядела. На прошлой неделе, когда возвращалась от мамы, автобус сломался и встал почти в десяти километрах от города.

Только отъехали от нашей деревни, как автобус начал подёргиваться, кашлять, потом вообще затих. Водитель что‑то буркнул себе под нос, с трудом свернул к обочине.

На улице уже холодно – осень в разгаре, слякоть, ветер. Темнеет рано, а тут такое происшествие!

Водитель ругался и пытался как‑то починить поломку своими руками: открыл капот, ковырялся там разводным ключом, стучал по чему‑то. Мужики из салона, конечно, полезли советы давать:

– Это наверняка свечи, – Да там фильтр забит, – Надо топливный насос смотреть…

Но у него ничего не выходило. По его словам, в парке искали автобус на замену, но забрать он нас сможет только через два часа.

Два часа. В старом автобусе без отопления, на обочине, в темноте. В салоне две бабки, парочка с ребёнком, я с сумками и ещё человек десять таких же «счастливчиков».

Ну не сидеть же на трассе столько времени! Да и страшно честно – дорога, фуры мимо проносятся, фары в глаза, а ты как мишень.

Я достала телефон, задумалась на секунду, кого звать. Такси из города – это сразу кругленькая сумма, да и не каждый водитель захочет ехать за десять километров «в никуда».

Решила позвонить Саше. Брат в это время как раз занимается извозом – с обеда до самой ночи. Машина своя, в приложении «такси» он зарегистрирован, клиенты, заказы – всё как у людей.

Набираю. Он берёт далеко не сразу.

– Привет. Чего хотела, Люба? – не очень радушно отвечает он. На фоне слышно, как кто‑то что‑то говорит – явно клиент садится или выходит.

– Я на трассе, автобус сломался, – быстро объясняю. – Мы недалеко от города, примерно десятый километр. Не мог бы ты меня забрать? Очень прошу, Саш. Я одна с сумками, тут темно, ещё час до города пешком.

Брат помолчал несколько секунд. Я даже представила, как он смотрит на экран, вздыхает.

А потом выдал:

– Любовь Николаевна, ты ведь взрослая женщина! Сколько можно с тобой нянчиться? Ну, вызови такси на трассу, пусть везёт тебя домой. Я‑то тут при чём? У меня заказы и клиенты, между прочим. Почему я должен полсмены пропустить?

Вот вам и родная кровь. Я аж растерялась на секунду.

Как будто я в чём‑то виновата! Автобус из‑за меня, что ли, сломался? Я что, специально к маме поехала в этот день, чтобы ему настроение испортить?

– Ах ты гад! – не выдержала я, вспылила. – Ты хоть представляешь, сколько такси сюда, на трассу, и обратно будет стоить? Я ведь к нашей матери ездила помогать, а не прохлаждаться. Ты вот у неё когда последний раз был? Три месяца назад? А я каждые выходные, между прочим!

В голове у Александра что‑то щёлкнуло – это даже по паузе слышно было. Секунд десять тишины, потом нехотя буркнул:

– Ладно… Через час смогу тебя забрать. Сейчас вот этого довезу, и поеду в ту сторону. Жди у дороги.

А уже не надо!

Я так обиделась, что оборвала звонок и даже «спасибо» не сказала. Вместо этого открыла приложение такси, посчитала сумму, прикинула: да, жирно, конечно, для моего бюджета, но не так, чтобы влететь в долговую яму. Позвонила оператору, объяснила, где мы стоим.

Таксист приехал минут через двадцать. Молодой парень, сам удивился, что ему заказ такой дали.

– Не страшно одной тут? – спросил он по дороге.

– А чего уже бояться, – ответила я. – Иногда от родных страшнее ждать помощи, чем от незнакомца.

Саша за это время так и не перезвонил. Видимо, брат только рад был, что я отстала, и не придётся менять свой маршрут ради «капризной сестрички».

Через час я уже была дома, поставила сумки с деревенскими гостинцами на пол и попыталась прийти в себя после всего этого. Сердце ещё стучало – от холода, от обиды.

И в этот момент позвонила сноха Валя, жена брата. Голос как всегда солнечный, веселый:

– Ой, Люба, привет! А ты дома уже? – щебечет. – Ну, как там мама? Всё нормально? Ты завтра дома будешь? Хотела за яичками к тебе заскочить, ты же обычно привозишь…

Я её оборвала на полуслове.

– Яйца продаются в магазине, – сказала холодно. – Пусть твой муж – мой братец – там их тебе и купит.

Валя замолчала, не ожидая такого тона.

– В смысле? – растерянно переспросила. – А чего случилось‑то?

– А ничего, – отрезала я. – Просто я пока на трассе торчала сегодня, твой муж мне очень доходчиво объяснил, что я взрослая женщина и сама должна свои проблемы решать. Вот теперь и вы взрослые, сами решайте, где яйца брать.

Нет уж! Раз у нас теперь такие отношения, что родной брат на машине подвезти не может, то никаких подарков из деревни. Хватит возить мешками всё это, а потом слушать, как он «полсмены упустил бы».

У Саши с Валей денег полно: ипотеку уже почти выплатили, две машины, сын в платной секции. Они любят рассказывать, как «сами всего добились», так вот пусть сами и покупают фермерские яйца по двести рублей за десяток, если так хочется.

А я одна дочку воспитываю, на смены хожу и каждый раз отдаю им половину всего, что из деревни привезла: то банку огурцов, то десяток яиц, то баночку клубничного варенья – «для Лёвки на блины». И всё молча, без намёков.

Брат к матери почти дорогу забыл уже, появляется «по большим праздникам» – то работа, то дела. А теперь, видимо, и со мной общаться не желает, раз устал «возиться». С его слов, да: «Сколько можно с тобой нянчиться?» Вот ведь эгоистичное животное!

А кто же должен помочь разведённой младшей сестре? Чужие люди?

Он ведь сам говорил, как правильно я поступила – развелась и выгнала мужа‑алкаша.

– Я бы раньше так не смог, – говорил, – а ты молодец, не терпишь.

А брат вообще представляет, как тяжело жить одной? Когда на тебе и ребёнок, и работа, и мама в деревне, и все счета. У него дома двое – он и Валя – по крайней мере, есть с кем поделить заботы, а я как белка в колесе.

Я ведь никогда не просила у него ни денег, ни какой-то серьёзной помощи. Ни разу не пришла к нему с фразой: «Саша, дай взаймы» или «заплати за садик». Вот – только на машине изредка подвезти, то меня, то продукты с маминого дома отвезти.

И Саша после этого считает, что возится со мной? Что «нянчится»?

Да знать его больше не желаю! По крайней мере сейчас, пока обида такая свежая, мне точно не хочется ни яиц им отдавать, ни новости рассказывать. Захотят поехать к маме – пусть тоже автобусом в разваливающемся «пазике» прокатятся, посмотрят, как это.