Оплатила внуку на год частный детский сад, а невестка решила, что теперь платить - это моя обязанность

Год назад я оплатила внуку частный детский сад. Целиком, на год вперёд, по двадцать восемь тысяч в месяц, вышло триста тридцать шесть тысяч одним платежом. Я в банке два раза переспросила девушку, правильно ли набрала сумму. Деньги эти я откладывала на кухню: гарнитур у меня ещё с девяностых, дверцы перекосились, одна конфорка не работает. Но тогда решила, что кухня подождёт.

Тиме было три. В обычный садик места не давали, стояли в очереди, а Свете надо было выходить на работу, иначе её место отдали бы другой. Егор ходил хмурый, Света плакала. Я на пенсии всего полгода, но два дня в неделю ещё подрабатываю. Деньги у меня свои, на жизнь хватает, у детей я ничего не прошу. Вот я и предложила. И сразу сказала, при обоих: это помощь на один год, пока вы решаете с обычным садиком.

Они обрадовались. Света меня обняла, Егор сказал, что не знает, как благодарить. Тима к саду привык быстро, там группы маленькие, по десять детей, английский, бассейн. Света вышла на работу. Всё было хорошо. Тима приезжал ко мне по субботам и пел песенку про паучка на английском, я половину слов не понимала, но хлопала.

Света на мой день рождения привезла открытку, которую они с Тимой сами нарисовали в саду, там была я в зелёном платье и солнце. Открытка до сих пор стоит у меня на серванте. Света вообще неплохая. Работает администратором в клинике, устаёт, Тиму любит, дома у них всегда порядок.

Весной им дали место в муниципальном саду. Прямо за их домом, через двор пройти. Я обрадовалась: ну вот и решилось. А Света сказала, что Тиму переводить не будет. Там у него друзья, воспитательница, к которой он привык, занятия. В муниципальном группа тридцать человек и никакого английского. Я против этого ничего не имела. Их ребёнок, им решать, в какой сад его водить.

А в июле Света прислала мне в мессенджер реквизиты. «Лидия Петровна, вот реквизиты на следующий год. Стоимость немного выросла, теперь тридцать одна тысяча. Лучше оплатить до конца месяца, а то место могут отдать».

Я прочитала два раза. Потом написала, что второй год оплачивать не буду. Я помогла, когда им было трудно, а теперь у них есть бесплатный сад за домом.

Света позвонила через пять минут.

— Лидия Петровна, вы понимаете, что Тиме придётся всё заново проходить? Новые воспитатели, новые дети! Он же у нас тяжело привыкает! Вы что, на родном внуке экономить решили?!

— Свет, мы же договаривались. На один год. Я это при вас обоих говорила.

— Ну какой «один год»? Бабушка не должна помогать внуку, как будто это какой-то временный проект! Это же ребёнок!

Потом трубку взял Егор. Сказал, что Света нервничает, и попросил оплатить хотя бы полгода. Пока они не решат, как быть дальше.

Я спросила его прямо. За этот год они хоть сколько-нибудь откладывали на сад? Знали ведь, что в августе мой год кончится. А весной они купили вторую машину, маленькую, Свете ездить на работу. И Света мне в каждом разговоре рассказывает, как они планируют прекрасно провести отпуск.

— Мам, ну это совсем другие расходы, — сказал Егор. — Машина нужна, отпуск тоже нужен.

А сад, получается, не нужен. Сад пусть бабушка оплачивает. Я потом посчитала: их вторая машина стоила примерно как три года этого частного сада. Я сказала, что платить не буду.

Через неделю Света прислала сообщение. Написала, что раз бабушке жалко денег на внука, то и видеться с ним она будет намного реже. Что нельзя называть себя любящей бабушкой и при этом отнимать у ребёнка привычную жизнь.

Я это сообщение перечитывала весь вечер. Сначала думала, может, она сгоряча написала, утром позвонит. Не позвонила. Я Тиму из роддома встречала. Я с ним сидела, когда он болел ветрянкой и Света не могла взять больничный. Я год за его сад платила. А теперь мне ставят условие: заплатишь — будешь видеть внука, не заплатишь — не будешь.

Позвонила Егору.

— Егор, ты с этим согласен? Ты тоже считаешь, что я внука увижу, только если заплачу?

Егор стал говорить, что Света не со зла, что она переживает из-за перевода, что это всё на нервах. А сам он что думает, так и не сказал. Он с детства такой: в школе ни с кем не спорил, во дворе всегда уступал, лишь бы тихо было. Со Светой тем более.

Я для себя чётко решила, что даже не буду рвать жилы, чтобы оплатить ещё раз частный детский сад. Меня эта история с откровенным шантажом сильно возмутила. 

Год в частном саду кончился в августе. Платить сами они не стали, тридцать одна тысяча в месяц им оказалась дороговата при двух машинах. Тиму в сентябре повели в муниципальный, в тот, что за домом. Егор по телефону рассказал, что первую неделю он плакал по утрам, а потом привык, там у него уже какой-то Даня в друзьях.

Света мне по-прежнему пишет, что это я сломала ребёнку привычную жизнь. Я ей ответила один раз, что в какой сад водить Тиму, решают они, а оплачивать их решения я не обязана. Больше не отвечала. Тиму я последний раз видела в конце августа, на дне рождения у сватьи. Кухню я так и не сделала, всё никак не соберусь, надо ещё денег подкопить.