Отец обиделся, что я ради его крыши не отказался от отпуска

Отец всю жизнь дёргал меня на любую стройку так, будто у меня ни работы своей нет, ни семьи, ни планов. И когда он затеял менять крышу на гараже аккурат в мой давным-давно оплаченный отпуск, то искренне не понял, с чего это я не бросаю море и не лечу разгружать ему доски.

Мы с женой, с Вероникой, отпуск на море планировали загодя, основательно. Пашем оба весь год как проклятые, продыху нет, так что ещё зимой, задолго до лета, купили билеты и забронировали гостиницу на десять дней. Всё честь по чести: деньги внесены, даты выбраны, в календаре обведено. Жили мы этим отпуском последние месяцы, ждали его, считали недельки. Наконец-то, думали, вырвемся из этой гонки, отдохнём по-человечески, отоспимся, отлежимся на песочке.

Отец у меня живёт в частном доме, один. А частный дом — это, как известно, не жильё, а вечная стройплощадка: то крыльцо подгнило, то сарай покосился, то забор повело. Руки у бати никогда без дела не лежат, всё он что-то пилит, чинит, перестраивает. И меня с малых лет привык припрягать к любой работе. Я не отказываюсь, помогаю, когда свободен, — отец всё-таки. Но вот беда: зовёт он так, будто у меня никакой своей жизни и быть не может. Не «сынок, если выберешь время», а «приезжай», и точка. Сказал батя — изволь явиться.

Причём проблема тут далеко не в том, что отец не может нанять помощников. Нет, с этой стороны у него всё нормально, деньги есть, а если вдруг не хватит, то я бы помог. Но у отца принцип - а чего это он будет чужим людям платить, если у него взрослый сын без дела слоняется и живёт своей жизнью? Непорядок, надо его нагрузить. 

И вот за две недели до долгожданного отпуска раздаётся звонок:

— Тём, слушай, я крышу на гараже надумал перекрывать. Старая совсем прохудилась. Рабочих уже нашёл, материал заказал, на днях завезут. Приезжай подсобить. Надо старую кровлю разобрать, доски разгрузить, мусор потом вывезти. Дня на три-четыре, не больше.

— Пап, так я ж как раз в эти дни в отпуске буду. Мы с Вероникой на море летим, билеты ещё зимой взяли. Давай я тебе до отъезда помогу, что успею, или уже когда вернёмся?

— Какое ещё море! — вскинулся отец, аж голос повысил. — Я рабочих только на эти числа и выцепил, у них всё расписано, других днём с огнём не найдёшь! А путёвку твою и перенести можно, ничего ей не сделается. Я тебе, между прочим, всю жизнь во всём помогал, ни в чём не отказывал, а ты из-за какого-то отдыха родному отцу от ворот поворот даёшь.

— Пап, планы менять я не буду. Отпуск оплачен весь, до копейки. Вероника тоже отгулы на работе выбила, её никто второй раз не отпустит. И с гаражом ничего ж не горит, не авария, крыша и месяц ещё постоит. Вернёмся — помогу, с чем надо.

Думал, на этом разговор и закроется. Как бы не так. Отец закусил удила и давай названивать чуть не каждый день. Сначала просил хотя бы вылет на пару деньков сдвинуть — ну что тебе стоит. Потом, когда это не прошло, выдал новую идею:

— А пускай Вероника одна летит, отдыхает себе, а ты попозже подъедешь, как мы тут с крышей управимся. Делов-то.

Это он на полном серьёзе предлагал — жену одну на море спровадить, а самому остаться доски под его команду таскать. Я сперва отшучивался, отнекивался мягко, не хотел грубить. Но после третьего или четвёртого такого звонка терпение моё лопнуло:

— Пап, ну сколько можно. Гараж этот — не моя забота, а твоя. Ты рабочих нанял? Нанял. Вот и договаривайся с ними обо всём сразу — и кровлю разобрать, и материал разгрузить, и мусор убрать. За это им деньги и платят, это их работа. Если дорого тебе, то подожди месяцок, я приеду и во всём помогу.

Отец обиделся смертельно, прямо задохнулся от возмущения.

— Всё с тобой ясно. Значит, на родного сына рассчитывать больше нечего. Ну-ну. Запомню.

И бросил трубку, не попрощавшись.

Неприятно, конечно. Но улетели мы с Вероникой как и собирались. Я, врать не буду, первые дни нет-нет да и возвращался мыслями к этому разговору, скребло что-то внутри — всё ж таки отец, обиделся. Но море, солнце, жена весёлая рядом, никаких забот — и потихоньку отпустило, забылось. Отдыхали в своё удовольствие, как и мечтали.

А где-то в середине отпуска приходит мне от отца сообщение. Открываю — фотография гаража, а на нём красуется почти готовая, новенькая крыша. И подпись коротенькая, сухая: «Справились сами».

Я глянул и невольно хмыкнул. Справились. Рабочие прекрасно всё сделали без меня, в лучшем виде. А тяжёлый материал, как потом оказалось, разгрузили двое нанятых за копейки помощников, крепкие ребята, — батя их на полдня подрядил. То есть обошлись бы и так, спокойно, с самого начала, без всякого моего участия и без всей этой нервотрёпки. Вся драма, все эти звонки с уговорами — на ровном месте, из ничего.

Вернулись мы домой загорелые, отдохнувшие, довольные. Через денёк заехал я к отцу — и крышу обещанную поглядеть, да и соскучился, что ни говори. Он мне гордо показывает работу, водит вокруг гаража, хвалит кровельщиков. А сам нет-нет да и ввернёт с укоризной:

— Вот, пришлось ведь чужим людям за разгрузку платить. А у меня взрослый сын имеется, мог бы приехать да подсобить — глядишь, и сэкономили бы на помощниках-то.

— Пап, так для того их и нанимают, помощников этих, — отвечаю ему. — Чтоб дело не зависело от того, свободен сын или занят. Я помогать тебе всегда рад, ты же знаешь, никогда не отнекивался попусту. Но вот так, бросать всё по первому твоему звонку, рушить свои планы — не буду. Этот отпуск мы с Вероникой полгода ждали и заслужили.

Поворчал он ещё немного, побубнил под нос, но, кажется, всё-таки призадумался над моими словами.

А ближе к весне отец новое дело задумал — забор вокруг участка менять, старый совсем завалился. И вот тут он повёл себя уже совсем иначе, не как с крышей. Позвонил и спрашивает — не требует, а именно спрашивает:

— Тём, я по весне забор ставить собрался. Ты в какие выходные подъехать-то сможешь, подсобить?

— В субботу через неделю я свободен, пап. Приеду с утра, помогу, что успеем.

— И всё, что ли? Одну субботу? — он опять слегка надулся, по привычке. — А я-то думал, ты побольше впишешься, не на один день.

— Одну субботу точно могу, пап. А на остальное ты с бригадой договорись, они всё сделают.

Поворчал он, что сын, мол, больше одного дня не обещает, измельчал народ. Но делать нечего — на остальные дни спокойно подрядил рабочих.

Забор поставили — загляденье: я своё честно отпахал в ту субботу, бригада доделала остальное, и все довольны, и никто ни на кого не в обиде. Вот так бы сразу, по-человечески, и с крышей той было — глядишь, и нервы бы друг другу не трепали.