Отвоевала себе право не слушать храп мужа и высыпаться по ночам

Двадцать два года я спала рядом с Борей. Двадцать два года слушала его храп, который по децибелам мог соревноваться с отбойным молотком. Первые годы думала — привыкну. Потом надеялась — может, перерастёт. Потом просто терпела, потому что так положено замужним женщинам.

Храп — это ещё полбеды. Боря спит как медведь в берлоге: ворочается, раскидывает руки-ноги, стягивает одеяло. А ещё у него есть очаровательная привычка — просыпаться в три ночи и включать телевизор. Тихо, конечно, но когда лежишь рядом, даже шёпот кажется криком.

— Боря, выключи, — шептала я в темноте.

— Да я тихо смотрю, не мешаю же.

— Мешаешь. Свет мигает, звук есть.

— Тогда поворачивайся на другой бок.

Логика железная. Если мужу в три ночи захотелось посмотреть криминальные сводки, жена должна приспосабливаться.

К сорока годам я превратилась в зомби. Вечно уставшая, нервная, с мешками под глазами размером с чемоданы. Работала кое-как, дома срывалась на пустяках. Врач сказал — хроническое недосыпание, нужно наладить сон. Легко сказать.

Я попробовала все способы. Беруши — Боря храпел так, что звук пробивался даже через них. Отдельные одеяла — помогло с одеялом, но не с храпом и телевизором. Уговоры обратиться к врачу — Боря отмахивался, мол, все мужики храпят, это нормально.

Переломный момент наступил, когда Лена выехала из дома. Дочь вышла замуж, и её комната освободилась. Я зашла туда, посмотрела на аккуратную кровать, тишину, и вдруг поняла — вот оно, решение.

— Боря, — сказала я за ужином, — я перееду спать в Ленину комнату.

Он поперхнулся борщом.

— Что? Зачем?

— Чтобы высыпаться. Ты храпишь, ворочаешься, телевизор включаешь. Я уже много лет нормально не сплю.

— Да ладно, не так уж я и храплю.

— Боря, соседи слышат твой храп!

Он задумался, видимо, вспоминая жалобы соседки тёти Клавы.

— Ну хорошо, храплю. Но мы же муж и жена! Супруги должны спать вместе!

— Супруги должны друг друга уважать. А ты не уважаешь моё право на сон.

— Это глупости! Никто не спит отдельно от мужа!

— Теперь будет спать.

Боря обиделся так, будто я не в другую комнату спать ухожу, а к другому мужчине. Ходил мрачный, вздыхал, намекал на кризис в отношениях. А я тем временем обустроила себе спальню в дочкиной комнате и впервые за годы проспала всю ночь без перерыва.

Утром проснулась как новорождённая. Выспавшаяся, бодрая, в хорошем настроении. Поняла, что забыла, каково это — чувствовать себя человеком.

Но спокойно пожить не дали. Боря начал жаловаться родственникам. Сестра Галя позвонила уже через неделю.

— Несса, ты что творишь? Борис рассказывает, что ты его отселила!

— Не отселила, а перестала спать рядом. Он храпит, не даёт покоя.

— И что? Все мужики храпят! Моя подруга Люся двадцать лет с храпуном живёт и ничего.

— Пусть Люся решает за себя. Я решила за себя.

— Нормальные жёны спят с мужьями! — Галя говорила таким тоном, будто читала мне лекцию по семейной этике.

— Нормальные мужья не превращают спальню в кинотеатр и храпят как тракторы.

Галя вздохнула, как будто объясняла что-то несмышленому ребёнку:

— Брак — это компромиссы, Несса. Нельзя думать только о себе.

— Двадцать два года я думала не только о себе. Теперь немного подумаю.

Разговор закончился тем, что сестра предрекла мне развод и повесила трубку. Боря торжествовал — даже родственники считают жену неправой.

Но я не сдавалась. Каждое утро просыпалась выспавшейся и понимала — назад дороги нет. Я забыла, что такое головные боли от недосыпа, раздражительность, постоянная усталость. Забыла, каково это — лежать ночью с открытыми глазами и слушать Борин храп.

Через месяц муж предпринял последнюю попытку.

— Несса, ну хватит дуться. Давай помиримся, и ты вернёшься в нашу спальню.

— Мы не поссорились, Борь. Мы просто спим отдельно.

— Но это неправильно! Что люди подумают?

— А ты попробуй об этому никому не рассказывать, тогда и думать никто ничего не будет. В нашей спальне нет почётного караула, который разнесёт эти сплетни по всему городу.

— Но супружеская близость...

— Для неё не обязательно спать в одной кровати. Можно приходить в гости.

Боря покраснел. Видимо, до него дошло, что интимность и совместный сон — разные вещи.

— Всё равно это неправильно, — буркнул он.

— Неправильно калечить здоровье жены ради соблюдения традиций.

Прошёл год. Боря привык, хотя периодически возвращается к теме. Особенно когда кто-то из знакомых рассказывает о семейной идиллии, где супруги спят в обнимку сорок лет.

— Вот Петровы — шестьдесят лет вместе, и ни разу не спали отдельно! — говорит он с укором.

— У Петрова нет храпа и привычки смотреть ночью телевизор.

— А если бы были?

— Тогда его жена давно спала бы отдельно. Если бы была умной женщиной.

Галя до сих пор считает меня разрушительницей семейных устоев. При встрече обязательно спрашивает, не передумала ли я насчёт спальни. Когда я отвечаю, что нет, качает головой — мол, молодёжь не умеет идти на жертвы ради семьи.

Жертвы. Красивое слово. Означает, что жена должна приносить в жертву своё здоровье ради того, чтобы муж мог храпеть в своё удовольствие. Логично.

Лена, кстати, меня поддержала. Сказала, что пока её муж не храпит и вообще спит спокойно, но если вдруг начнёт, то она тоже переедет спать отдельно.

— Мам, главное, что вы вместе и любите друг друга. А где кто спит — это детали.

Вот так. Двадцатитрёхлетняя дочь оказалась мудрее сорокапятилетней тёти и пятидесятилетнего отца.

Сейчас я сплю в своей комнате, высыпаюсь, чувствую себя человеком. Боря спит в своей, храпит в своё удовольствие, смотрит ночные передачи. Все довольны.

Точнее, все, кроме Гали и подруги Люси, которая героически терпит храп мужа уже двадцать лет и считает это подвигом.

Я же просто женщина, которая решила, что собственное здоровье важнее чужих представлений о правильном браке.

И не собираюсь за это извиняться.