Папа пообещал племяннику мою машину, а я ни сном ни духом

Отец, оказывается, пообещал мою машину моему же двоюродному брату на целую неделю — и даже не подумал меня спросить. А когда я отказалась её отдавать, виноватой во всём оказалась я: мол, и родне не помогла, и отца перед людьми опозорила.

Машину я купила несколько лет назад на свои собственные, кровные деньги. Отец помогал мне с выбором — ездили вместе по салонам, он подсказывал, на что смотреть, под капот заглядывал, пару раз потом в сервис её отгонял. За это ему спасибо, тут слова не скажу. Но ни копейки при покупке он не вложил, и платежи все я сама тянула, одна, без него. Так что машина моя целиком, от первого до последнего рубля.

А тут мой двоюродный брат Стас — с которым мы, честно говоря, еле знакомы, видимся раза два в год на общих семейных застольях, и то мельком, — надумал переезжать в соседний город. Вещей у него набралось порядочно, надо как-то перевозить. Он возьми и спроси у моего отца: дядь Борь, не знаешь, мол, кого с машиной, подсобить бы с переездом, а то на грузчиков да на аренду авто разоришься.

И папа мой, долго не думая, тут же предлагает ему мою машину. Дескать, да чего там, Ксюша неделю и на автобусе прекрасно поездит, не барыня, а ты, Стас, пока свои дела с переездом утрясёшь, покатаешься.

А я про весь этот уговор ни сном ни духом. Меня в известность вообще никто не поставил.

В пятницу вечером, уже дома после работы, раздаётся звонок. Стас.

— Ксюш, привет! Слушай, я завтра во сколько могу за ключами подъехать?

— За какими ключами? — я даже не сразу поняла, о чём он.

— Ну как, за машиной. Дядя Боря же сказал, ты мне её на переезд дашь, на несколько деньков.

Я аж опешила. Никому я никакую машину не обещала, первый раз всё это слышу.

— Стас, подожди. Я тебе машину не обещала и обещать не могла. Мне самой на ней каждый день на работу ездить.

— Да как это? — опешил уже он. — Я ж с дядей Борей обо всём договорился! Я и людей уже на погрузку нашёл, и на твою машину рассчитывал, чтоб на аренде фургона не тратиться.

— Стас, ты не со мной договорился, а с папой. Вот к нему и все вопросы. А машину я тебе дать не могу — она мне самой нужна.

Положила я трубку, не успела выдохнуть — минут через тридцать звонит отец. И прямо с порога, без всякого «здравствуй»:

— Ксения, ты что там устраиваешь?! Стас — родственник, ему помощь нужна, человек переезжает, а ты как себя ведёшь? Можно подумать, у тебя машину насовсем отбирают!

— Пап, — говорю я, стараясь не кипятиться, — машина моя. Понимаешь? Моя собственная. Ты не имел никакого права ею распоряжаться и обещать её кому-то, не спросив меня.

— Да я для тебя в жизни столько всего сделал! — повышает он голос. — А ты один-единственный раз не можешь семье навстречу пойти, уважить родню!

Спорные какие утверждения. Да, отец мне помогал, и немало, этого я не забываю и не отрицаю. Но при чём тут это? С чего он вдруг решил, что в благодарность может раздавать мои вещи направо-налево, будто они общие, семейные? Помогать мне — это одно. А распоряжаться без спроса тем, что мне принадлежит, — совершенно другое.

На следующий день Стас всё-таки приехал к отцу — видимо, до последнего надеялся, что я одумаюсь и ключи ему всё же вынесут. И папа опять мне звонит, теперь уже совсем злой:

— Так, приезжай и отдавай ключи! Не позорь меня перед родственниками, он же специально притащился, ждёт!

— Нет, пап. Не приеду и не отдам. Я тебе всё объяснила ещё вчера.

И закончила разговор, чтоб не слушать дальше.

Стас в итоге арендовал себе небольшой фургон и на нём перевёз вещи. Вышло ему, конечно, дороже, чем он планировал, — на то весь его расчёт и был, на мою дармовую машину. Ну да ничего страшного, справился, не пропал, переехал как все нормальные люди.

А вот папа затаил обиду всерьёз. Долго ещё потом при встречах припоминал мне, что из-за меня он выглядел перед роднёй пустобрёхом, который наобещает, а слова не держит.

— Пап, — сказала я ему как-то, устав это слушать, — обещать-то надо только то, чем сам распоряжаешься. Моей машиной распоряжаюсь я одна. Пообещал бы ты Стасу свою — я б и слова поперёк не сказала, вози на здоровье.

Больше к этой теме я не возвращалась и ему не позволила. Сказала раз — и хватит.

Отношения у нас с отцом так и остались с тех пор натянутыми. Не ругаемся в открытую, но напряжение чувствуется. Я по-прежнему к нему езжу, не бросаю — продукты привезу, по хозяйству что подсоблю, в поликлинику свожу, если надо. От этого я не отказываюсь никогда, это мой отец, и свой дочерний долг я прекрасно помню.

Но вот что касается моего имущества — тут теперь порядок другой, железный. Понадобится кому-то что-то моё — пусть идёт прямо ко мне и со мной договаривается, лично. А раздавать моё за моей спиной, ставить меня перед фактом — всё, этот номер больше не пройдёт. Одного раза мне хватило с лихвой.