Племянник превратил мою дизайнерскую дачу в "дом для тусовок" и загадил всё ради контента

Я шла к своей мечте пять лет. Пять лет пахала как проклятая на двух работах, экономила на отпуске и брендах, чтобы построить свой идеальный загородный дом. Не грядки с картошкой и покосившийся сарай, а стильный, современный барнхаус с панорамными окнами, террасой и японским садом камней. Это было моё место силы. Моя крепость, где я восстанавливалась после городской суеты.

В этом году отпуск у меня накрылся медным тазом — срочный проект на работе. Дом пустовал. И тут позвонила моя старшая сестра, Света.

— Оль, слушай, у меня к тебе вопрос жизни и смерти! — начала она с привычным надрывом. — Кирюша, сынок мой, совсем зачах в городе. Сессия тяжелая была, нервы ни к черту, бледный весь. Можно он у тебя на даче поживет пару неделек?

Кириллу двадцать два года. Он, как он сам говорит, «фрилансер и блогер». По факту — сидит на шее у матери, снимает какие-то дурацкие видео и считает себя непризнанным гением.

— Свет, ты же знаешь, я никого туда не пускаю, — сразу напряглась я. — Там белые ковры, дорогая техника. Это не место для студенческих вписок.

— Оля, ну какие вписки! — возмутилась сестра. — Кирюша у меня мальчик интеллигентный, не пьет, не курит. Ему тишина нужна, чтобы... как это... контент-план писать! Он хочет на природе медитировать и йогой заниматься. Клянусь, он там пылинки сдувать будет! Ну выручи, родная кровь же!

Я сдалась. Чувство вины («у тебя дом простаивает, а племянник в душной хрущевке мучается») и сестринские уговоры сделали свое дело.

— Ладно, — сказала я. — Но условия жесткие. Никаких компаний. Никакого алкоголя. В доме не курить (там датчики!). По газону на машине не ездить. И цветы поливать через день.

— Да он святой у меня! — заверила Света.

Я отдала ключи. Первую неделю все было тихо. Кирилл слал мне фото закатов с моей террасы и писал: «Тетя Оля, тут рай! Спасибо!». Я успокоилась.

Гром грянул в субботу вечером. Мне позвонил сосед по даче, Петр Ильич, отставной военный.

— Ольга Николаевна, вечер добрый. А вы не в курсе, у нас в поселке теперь филиал Ибицы открыли?

— В смысле? — не поняла я.

— Да у вас на участке музыка орет так, что у меня в подвале банки с огурцами лопаются. Машин штук пять понаехало. Салюты запускают. Дым коромыслом. Я хотел пойти поговорить, так меня какой-то крашеный юнец матом послал. Сказал, частная территория. Вызывать полицию или сами разберетесь?

Меня бросило в холодный пот.

— Ильич, не вызывайте пока. Я еду. Сейчас буду.

Я прыгнула в машину и помчалась за город. Всю дорогу молилась, чтобы дом был цел. Ехать было час. За этот час я накрутила себя так, что гудела голова.

Подъезжая к участку, я увидела зарево. Нет, дом не горел (слава богу), но на лужайке пылал огромный костер. Ворота были распахнуты настежь. Мой идеальный газон был превращен в парковку — на нем стояли три каршеринговые машины и один мотоцикл.

Музыка долбила басами так, что у меня завибрировала грудная клетка.

Я вышла из машины и направилась к дому, перешагивая через пустые бутылки из-под дорогого алкоголя и коробки от пиццы. На моей террасе, на моих плетеных креслах из ротанга, сидела толпа молодежи. Кто-то курил кальян (прямо на деревянном настиле!), кто-то танцевал с бутылкой в руке.

— Эй, женщина, вход платный! — крикнул мне какой-то парень с дредами, когда я поднялась по ступеням.

Я молча прошла мимо него и вошла в гостиную.

Сердце пропустило удар.

Мой белый диван. Мой шикарный, итальянский белый диван был залит красным вином. На полу валялись чипсы, окурки (в доме!), какая-то одежда. На моем любимом дубовом столе танцевала полуголая девица в грязных ботинках, снимая себя на телефон на кольцевой лампе.

А посреди этого хаоса сидел мой «святой» племянник Кирилл, развалившись в кресле, и вел стрим.

— Йоу, народ, мы сегодня врываемся по полной! С нами Кристина, и она сейчас покажет...

Я подошла к розетке и выдернула шнур от музыкальной колонки. Наступила звенящая тишина.

— Стрим окончен, — громко сказала я. — Все вон отсюда. У вас пять минут.

Кирилл подскочил, выронив телефон.

— Тетя Оля? Ты че тут делаешь? Ты же не должна была...

— Я сказала — ВОН! — заорала я так, что девица спрыгнула со стола. — Время пошло! Кто не успеет — уедет в автозаке! Ильич уже наряд вызывает!

Толпа начала рассасываться удивительно быстро. Молодежь хватала куртки, телефоны и выбегала на улицу. Через десять минут мы остались с Кириллом вдвоем посреди разгромленной гостиной.

Я прошлась по комнате, оценивая ущерб.

— Диван — химчистка или перетяжка. Стол — царапины от каблуков, реставрация. Ковер — в помойку, прожжен углем от кальяна. Шторы оборваны. В санузле... Господи, вы что, там свинью резали? Почему раковина разбита?!

Кирилл стоял, переминаясь с ноги на ногу. Вид у него был не виноватый, а скорее раздраженный.

— Тетя Оль, ну че ты кипишуешь? Ну, погуляли немного. Это был контент! Мы коллаборацию снимали с известными блогерами. Ты знаешь, сколько просмотров будет? Я тебе потом клининг оплачу с донатов.

— С донатов? — я подошла к нему вплотную. — Ты, паразит, превратил мой дом в притон. Я тебя пустила медитировать!

— Ой, да это скучно! — фыркнул он. — Ты просто не в тренде. Сейчас так живут! Хайп, движ! Ты должна радоваться, что твой дом в топе засветился!

— Радоваться? — я схватила его за шкирку (откуда силы взялись?) и потащила к выходу. — Вон отсюда. Пешком.

— Ты че, больная?! Ночь на дворе! Такси сюда не поедет!

— Это твои проблемы. Хайпуй по дороге. Может, медведя встретишь, контент снимешь.

Я вышвырнула его за ворота и заперла их на засов. Он еще минут пятнадцать колотил в калитку и орал, что я «старая истеричка» и «обломала ему карьеру». Потом стих. Видимо, ушел к трассе ловить попутку.

Я не спала всю ночь. Отмывала то, что можно было отмыть. Плакала над разбитой раковиной и испорченным газоном. Утром приехал Петр Ильич с женой, помогли мне вынести мусор — набралось десять мешков бутылок и хлама.

В обед позвонила Света. Я ждала извинений. Наивная.

— Оля! Ты что, зверина?! — заорала сестра в трубку. — Ты ребенка ночью на трассе выкинула! Он пешком пять километров шел! У него стресс!

— У него стресс? — я включила видеосвязь и прошла по дому, показывая сестре пятна на диване, царапины на столе и разбитую сантехнику. — Смотри, Света. Смотри на «медитацию» твоего сыночка. Ущерб — минимум на двести тысяч. Это если технику не сломали, я еще телевизор не проверяла.

Света замолчала на секунду, увидев разгром. Но материнский инстинкт оказался сильнее здравого смысла.

— Ну... это дело житейское! Молодежь, погуляли! Можно было просто сказать, поругать! Зачем же на улицу выгонять?! Он мог простудиться!

— Света, ты меня не слышишь? Он привел в мой дом толпу незнакомцев. Они курили, пили, гадили. Они испортили вещи, на которые я зарабатывала годами. Я жду от тебя или от него компенсацию. Двести тысяч. Смета будет завтра.

— Какая компенсация?! — взвизгнула сестра. — Откуда у мальчика деньги?! Он еще не заработал! Ты же богатая, у тебя зарплата ого-го, сама все починишь! А с родного племянника деньги трясти — это последнее дело! Жлобиха!

— Ах, жлобиха? Отлично. Значит так. Пока я не увижу денег, ты мне не сестра, а он мне не племянник. И еще. Я напишу заявление в полицию на порчу имущества. У меня камеры на въезде стоят, номера машин зафиксированы. Найду всех его дружков-блогеров. Пусть они скидываются.

— Ты не посмеешь! Это позор на всю семью! Мама в гробу перевернется!

— Мама бы розгами его выпорола за такое, — отрезала я и заблокировала номер сестры.

Прошел месяц.

Я сделала ремонт. Пришлось менять раковину, перетягивать диван и шлифовать стол. Газон восстанавливаю до сих пор.

Кирилл, конечно, ничего не заплатил. Зато записал слезливое видео о том, как «токсичная родственница» выгнала его на мороз (летом) из-за зависти к его популярности. Видео набрало кучу просмотров, в комментариях меня поливали грязью школьники. Мне было плевать.

Но самое интересное случилось неделю назад. Мне позвонила Света. С чужого номера.

— Оля... привет. Слушай, тут такое дело... Кирюша взял кредит на новый айфон и просрочил платежи. Коллекторы звонят. Может, займешь сто тысяч? Мы отдадим... потом.

Я рассмеялась. Громко, искренне.

— Свет, ты адресом ошиблась. Я жлобиха. А у жлобов зимой снега не выпросишь. Пусть Кирюша продаст свой аккаунт с подписчиками. Он же теперь популярный страдалец.

И положила трубку.

Я поставила дом на сигнализацию и заключила договор с охранным агентством. Теперь, если кто-то проникнет на участок, приедут суровые ребята с автоматами. 

Больше никаких «бедных родственников». Моя крепость снова неприступна. И в ней царит идеальная, звенящая тишина, которую не нарушит ни один «непризнанный гений».