Племяшка сбегает ко мне, чтобы нормально выспаться и подготовиться к урокам

Соня, дочка моей сестры Ани, в этом году заканчивает школу. Выпускной класс, экзамены на носу, и девчонка настроена серьёзно — хочет на бюджет, на нормальную специальность. А бюджет сейчас — это адский конкурс, тут пахать надо день и ночь, репетиторы, пробники, зубрёжка. Соня и пахала.

А три месяца назад Аня родила второго. Поздний ребёнок, неожиданный, но желанный — они с мужем сами решили. Малыш горластый, беспокойный, из тех, что орут ночами напролёт. Летом Соня ещё держалась — каникулы, можно днём отоспаться, помочь с братиком, не проблема. А как начался учебный год, всё посыпалось.

Девочка перестала высыпаться. Малыш орёт всю ночь, Соня в соседней комнате, стенка тонкая — какой тут сон. Утром в школу разбитая, на уроках клюёт носом, дома сесть за учебники не может — то ребёнок надрывается, то родители дёргают. «Соня, покачай», «Соня, сбегай в аптеку», «Соня, посиди с ним». Она между школой, братом и поручениями, а своё — экзамены, поступление — как-то потерялось.

— Теть Наташ, можно я у тебя ночевать буду? Днём после школы я домой, помогу с Мишкой, с чем надо. А вечером к тебе — уроки поделать нормально и выспаться. А то я скоро с ума сойду, я ничего не успеваю, я на пробнике завалила то, что знала, просто уснула над листом.

Мне её было жалко до слёз. Я, конечно, согласилась.

— Конечно, Сонь. Приходи, ключи у тебя есть. Живи сколько надо, комната свободна.

Я думала, все обрадуются. Ребёнок при деле, спит нормально, готовится — красота. А Аня встала на дыбы.

— Аня, да при чём тут люди? Девочке заниматься надо. У тебя малыш орёт по ночам, Соня не спит, не готовится. Ей на бюджет поступать, ты забыла? Пусть у меня хоть выспится и уроки сделает в тишине.

—Посмотрим ещё про поступление. Ещё ничего не решено!

Я осеклась.

— В смысле посмотрите? Она второй год готовится, ты же знаешь.

И тут Аня выдала такое, от чего у меня дар речи пропал.

— Слушай, Наташ. Я тебе как есть скажу, только Соне пока ни слова. Не факт ещё, что она вообще поступать будет. Денег в семье в обрез, с двумя детьми туго. Я подумываю на работу выйти, меня там ждут с распростёртыми объятиями. А кто с Мишкой сидеть будет? Няня дорого. Вот Соня после выпускного и посидит с братом годик-другой, пока подрастёт. А поступит потом, никуда её институт не денется.

— Аня, ты серьёзно? Ты хочешь, чтоб Соня вместо института сидела с ребёнком, которого вы с мужем родили? Она об этом знает?

— Пока нет. А чего ей знать раньше времени. Время придёт — скажем.

— То есть ты за неё уже всё решила. Она год готовится, мечтает поступить, а ты ей няньку из неё сделать собралась, не спросив?

— А что такого? Она сестра, родная кровь. Год посидит, ничего с ней не случится. Ситуация так повернулась, ничего не поделаешь.

— Не лезь в нашу жизнь! — заорала она. — Твоя семья, твои правила! А у меня свои! Соня — моя дочь, что хочу, то и решаю!

И бросила трубку.

Я сидела как оплёванная. Мало того что Соне негде готовиться, так ещё и родители за её спиной решили превратить её в бесплатную няньку и похоронить поступление. А девочка ни сном ни духом.

Соня к тому времени пришла ко мне — я как раз с Аней говорила. И услышала конец разговора. По моему лицу поняла — что-то серьёзное.

— Теть Наташ, что мама сказала?

Я не стала врать. Она уже большая, шестнадцать, имеет право знать, что про неё решают.

Соня побледнела. Потом покраснела. Я видела, как в ней всё вскипает.

— Меня? С Мишкой? Вместо поступления? Я второй год убиваюсь, а они меня в няньки?! Я не рожала Мишку! Это они решили второго! А сидеть — я?!

— Сонь, ты только не руби сгоряча…

— Не буду я сидеть, — отрезала она. — Я поступлю. Сама. И буду учиться. А Мишка — не мой ребёнок, я его не заводила.

С этого дня Соня закусила удила. Согласия на ночёвки у меня родители ей не дали — Аня встала намертво. Но у Сони были ключи от моей квартиры. И она стала после школы просто отключать телефон — чтоб не дёргали, не вызванивали «иди домой», — и уходить ко мне. Спала, готовилась, ела, снова готовилась. Домой возвращалась поздно или вообще ночевала у меня, наплевав на запрет.

— Это ты её прячешь! Ты забери у неё ключи! Не пускай! Она телефон выключает, я до родной дочери дозвониться не могу, а она у тебя отсиживается!

— Аня, я её не прячу. Она приходит сама, готовится к экзаменам. Тем самым, которые ты решила отменить.

— Забери ключи, я сказала! Это моя дочь!

— Не заберу.

— Что?!

— Не заберу ключи. Соне надо учиться. Ты хочешь сломать ей поступление ради того, чтоб она нянчила твоего ребёнка. Я на это не подпишусь. Пусть приходит, готовится, спит. Я на её стороне.

Аня орала, что я лезу не в своё дело, что я настраиваю Соню против родителей, что я разрушаю их семью. Бросила трубку и несколько дней не звонила.

А Соня продолжала ходить ко мне. Мы с ней договорились по-честному: днём, после школы, она заезжает домой, помогает Ане с Мишкой пару часов — покачать, погулять, посуду помыть, — она от помощи не отказывается, она не бессердечная. А вечером — ко мне, за уроки и спать. Компромисс: и мать не совсем брошена, и девочка готовится.

Аня этот вариант не принимала. Ей нужна была Соня целиком — и днём, и ночью, и после выпускного на годы. А половинчатое «помогу днём, но учиться буду» её не устраивало.

Прошло несколько недель. Отношения у нас с сестрой — натянутые до предела. Соня с матерью почти не разговаривает, кроме как по делу с Мишкой. Дома у них холодная война. А у меня Соня отсыпается и грызёт гранит.

Сестра же не успокаивается. Уже подключила и наших отца с матерью, чтобы они мне и Соне мозг выедали. Я поругалась с мамой, заявив, что она может просто помогать Ане, если та такая бедная и разнесчастная, а не возлагать всё на плечи внучки. 

Теперь ещё и родители считают, что я поступила неправильно. Мол, всегда старшие дети с младшими сидели. Да, сидели. И я с Аней тоже когда-то сидела, но не в ущерб учёбе и своему будущему. 

Аня мне пригрозила, что в полицию обратиться. Я знаю, что это ложь. Она не станет выносить на уровень полиции семейные дрязги, за репутацию переживает. 

Соня может жить у меня столько, сколько ей будет нужно. Она не баклуши бьёт, она пашет как проклятая ради своего будущего. И если Аня в блиажйшее время не одумается, то в этом будущем её не будет.