- Подачки свои себе оставьте! Мы не нищие, сами разберёмся! - орал брат, когда мы хотели помочь

Нас у родителей четверо. Три сестры и брат. Антон — третий, младше меня на два года. Я — Алёна, средняя из сестёр. Ниже идёт Антон, а за ним — Катюша, наша младшенькая.

Живём мы все примерно одинаково. Ипотеки, кредиты на машины, от зарплаты до зарплаты. Не бедствуем, но и шиковать не приходится. Особенно когда дети пошли.

У старшей, Ирины, двое. У меня тоже двое. У Кати пока один, но они с мужем планируют второго. И вот так само собой сложилось, что мы детские вещи передаём по кругу. Иркин старший вырос из коляски — мне досталась. Мой из неё вырос — Катька забрала, а потом у Иры второй ребёнок подошёл - опять ей коляска ушла. В общем, механизм понятен, я думаю.

Кроватки, стульчики для кормления, ходунки, одежда — всё это путешествует между нами. И это не какое-то рваньё или хлам. Вещи в нормальном состоянии, а если что-то сломалось или износилось — выкидываем, покупаем новое, мы же для своих детей берём, а не просто для галочки. 

Так и экономим. Детские вещи — это же космос какой-то. Коляска хорошая — как половина зарплаты. А ребёнок в ней год покатается, и всё. Зачем каждому покупать, если можно поделиться?

Антон обзавёлся семьёй последним из нас. Долго, что называется, выбирал. В тридцать два нашёл свою Машу. Мы за него радовались, а то думали, что он до седых волос будет один куковать. Свадьбу справили, всё как положено. А через полгода Маша забеременела.

И вот тут мы, сёстры, как обычно — собрались, порылись по кладовкам и антресолям. Коляску нашли, хорошую, трансформер. Кроватку Катя отдала, её сын уже вырос. Я ползунков набрала, бодиков, шапочек — у меня этого добра накопилось. Ирка ванночку дала и пеленальный столик выставила, чтобы Антон потом приехал и забрал.

Созвонились с Машей, договорились привезти. Приехали втроём, выгрузили всё это богатство в прихожую.

— Вот, — говорю, — принимай хозяйство. На первое время должно хватить.

Маша как-то странно на всё это смотрела, но мы значения не придали. Мало ли, устала, беременность — дело такое.

Катя стала показывать, как коляска раскладывается. Я пакеты с одеждой разбирала. И тут я, дура, возьми и пошути:

— Только аккуратнее пользуйтесь, потом дальше передадите. Может, Катька надумает второго, пригодится.

И Маша вдруг как вспыхнет.

— Знаете что? — говорит таким голосом, что мы все замерли. — Забирайте это всё обратно. Прямо сейчас.

Я даже не сразу поняла.

— В смысле — забирайте? Маш, ты чего?

— Того! Не будет мой ребёнок за всем вашим табором донашивать! Я своему всё новое куплю. Не нужны мне ваши обноски!

Ирка попыталась сгладить:

— Маша, это не обноски. Вещи хорошие, чистые...

— Я сказала — не нужно! — Маша уже почти кричала. — Забирайте и уходите!

Мы переглянулись. Катька молча начала складывать коляску обратно. Я запихнула пакеты с одеждой в сумку. Ирка взяла ванночку.

Ушли.

В машине сидели молча. Потом Ирка сказала:

— Табор, значит. Приятно.

Катька расплакалась. Она у нас самая чувствительная.

Вечером позвонил Антон. Я думала — извиниться. Как же.

— Вы чего к моей жене припёрлись?! — орёт он на меня. — Беременную до истерики довели!

— Антон, мы вещи привезли. Для ребёнка. Помочь хотели.

— Подачки свои себе оставьте! Мы не нищие, сами разберёмся! Чтоб к нам больше не лезли!

— Хорошо, — говорю. — Не вопрос.

И положила трубку. Прооралась, проматерилась, успокоилась, а потом позвонила Ирке. И Кате. И мы втроём позвонили родителям поделиться возмущением.

Нет, не поведение невестки нас так взбесило, хотя и она хороша, нечего сказать, но дело в другом. Мы психанули, потому что Антон  регулярно в долг просит. То у нас, то у папы с мамой. То до зарплаты, то на ремонт, то ещё на что-нибудь. И мы давали. Потому что семья, потому что брат. Даже глаза периодически закрывали на то, что он долги либо отдаёт с большой задержкой, либо не отдаёт вообще.

Но раз он теперь такой богатый, что ему подачки не нужны, — пусть обходится сам. Мы в его жизнь лезть не будем, он мальчик взрослый. 

Мама, кстати, первая сказала:

— Правильно. Пусть сам.

И вот уже три месяца — тишина. Антон не звонит. Мы не звоним тоже. Маша скоро родит.

Коляску мы Катьке отдали. Для второго пригодится.

Маша родила в феврале. Мальчика. Узнали мы об этом от мамы — она всё-таки не выдержала, позвонила Антону поздравить. Он буркнул "спасибо" и быстро свернул разговор. Даже фотографию не прислал. Мама потом весь вечер плакала. Говорила, что не понимает, за что с ней так. Первый внук от единственного сына — а она его даже на фото не видела.

Мы с Иркой приехали её успокаивать, чай пили до полуночи. Катерина по видеосвязи подключилась. Сидели, вспоминали, какой Антошка в детстве был. Хороший был. Добрый. Куда всё делось — непонятно.

Через месяц после родов Антон позвонил отцу. Просил денег. Сказал, что не рассчитали немного, что подгузники дорогие, смеси дорогие, Маша кормить не смогла, а ещё ипотеку платить. Папа спросил: "А как же 'сами разберёмся'?" Антон помолчал и сказал, что это другое. Папа ответил, что ничего не другое. Что мы ему помочь хотели — он нас табором обозвал. Что у девчонок просил — те давали, а теперь у них, оказывается, подачки. Денег не дал. Я думала, буду злорадствовать, а вместо этого — тошно как-то. Потому что это же брат. Родной. И где-то там, которого я даже не видела. Да и не только я, родители тоже внука не видели. 

Вот ведь, Антон молодец, конечно. Как внука бабушке с дедушкой показать - это он гордый, это он самостоятельный и взрослый, а как денег внезапно не хватило, так сразу "папа, дай". Как у него это в голове-то монтируется?

Ирка говорит — подождём. Когда жизнь прижмёт по-настоящему, Антон одумается. Или не одумается — тогда это его выбор. Катерина говорит — надо самим позвонить, помириться, ребёнок ни в чём не виноват. 

Я же поддерживаю Ирину, только я не жду, что Антона прижмёт, я просто не хочу с ним сейчас общаться. Возможно, я слишком злопамятная, но до сих пор его воплей не простила. И ладно бы мы реально виноваты были, но мы же на самом деле хотели, как лучше. 

Так что проблемы Антона - это проблемы исключительно его и Маши. Подачки от нас брату не нужны? Отлично, не будет подачек, никаких денег, никаких вещей. Мы тут внутри "табора" как-то разберёмся, а Антон с Машей пусть живут своей семьёй.