Подруга дочери живёт у нас уже третий месяц, а её мать даже не звонит

– Тётя Света, а можно я ещё на эту неделю останусь? – Даша стояла в дверях кухни с пустой кружкой и смотрела на меня так, что отказать было невозможно. – Мама опять в ночные смены.

Я кивнула. Как кивала уже, наверное, раз десять.

Даша – лучшая подруга моей дочери Кати. Им обеим по четырнадцать, учатся в одном классе с первого сентября. Девочка хорошая, вежливая, моет за собой посуду и всегда говорит «спасибо». Первый раз она осталась у нас ночевать в августе, на день рождения Кати. Потом на выходные. Потом на неделю, когда её мама уезжала к родственникам.

А с октября Даша фактически живёт у нас. С понедельника по пятницу. Иногда и на выходные. Её мама, Вика, работает администратором в гостинице посменно. Кроме того, у Вики недавно появился новый мужчина. Как я поняла из Дашиных обмолвок, мужчина этот девочку недолюбливает.

Сначала я даже радовалась. Катя у нас одна, ей скучно. Девочки вместе делали уроки, смотрели сериалы, болтали до ночи. Муж Олег шутил, что у нас теперь две дочки.

Но две дочки – это и два завтрака, два ужина, два комплекта стирки. Даша ест как нормальный растущий подросток. Я покупала ей шампунь, потому что своего у неё не было. Купила тёплые колготки, когда она пришла в капроне в минус десять. Оплатила ей экскурсию с классом, потому что Вика «забыла перевести».

Вика за три месяца ни разу не позвонила мне. Ни разу не спросила, удобно ли нам. Даже на родительском собрании прошла мимо меня, кивнула и села в другом конце класса.

В декабре я посчитала. Даша обходится нам примерно в двенадцать тысяч в месяц. Для нашей семьи это ощутимо. Олег работает водителем, я бухгалтером в управляющей компании. Ипотека, кредит за машину.

Я долго решалась, но всё-таки написала Вике: "Даша у нас почти всё время, мы её любим, пусть приходит. Но, может, вы могли бы хотя бы частично помогать с продуктами?"

Ответ пришёл через час.

"Света, вы серьёзно? Я свою дочь вам не навязываю. Она сама к вам рвётся. Если вам жалко тарелку супа для ребёнка, так и скажите. Я её заберу".

И Вика её забрала. В тот же вечер. Приехала на такси, вызвала Дашу вниз и даже не поднялась.

Катя плакала всю ночь. Наутро она со мной не разговаривала.

– Мам, ты что наделала? – спросила дочь только вечером. – Даша мне написала, что ей там плохо. Что этот дядя Рома на неё орёт. А ты из-за денег её выгнала.

– Катя, я её не выгоняла. Я просто попросила её маму помогать.

– Это одно и то же! – крикнула Катя и хлопнула дверью.

Олег, вернувшись с работы, тоже был недоволен.

– Свет, ну зачем ты? – вздохнул он. – Ну кормили бы и кормили. Не обеднели бы. Девчонке там правда несладко. А теперь из-за двенадцати тысяч Катька с нами не разговаривает.

Получалось, что виновата я. Не мать, которая три месяца не вспоминала, где ночует её дочь. А я, которая три месяца стирала, кормила и покупала колготки.

Через неделю Даша сама написала мне. Не Кате, а мне.

«Тётя Света, простите маму. Она не со зла. Можно я буду приходить к вам после школы? Я не буду ночевать. Я могу помогать по дому».

Я перечитала сообщение несколько раз. Четырнадцатилетний ребёнок извиняется за взрослую мать и предлагает отработать еду.

Я ответила, что, конечно, можно. Что после школы она может приходить всегда.

Теперь Даша снова у нас каждый день до девяти вечера. Ужинает, делает уроки с Катей, а потом уходит домой. Катя со мной помирилась, но как-то настороженно. Олег считает, что я всё равно перегнула.

Вика не написала мне больше ни слова. Зато на днях Даша обмолвилась, что мама с дядей Ромой улетели на неделю в Турцию. А её оставили с бабушкой, которая живёт на другом конце города.

Я думала поговорить с классной руководительницей. Рассказать, что девочка фактически живёт не дома. Но Олег сразу меня остановил.

– Свет, не лезь, – сказал он. – Начнутся проверки, комиссии. Дашку же первую и затаскают. А Вика потом вообще запретит ей к нам ходить. Тебе это надо?

Наверное, он был прав. Я промолчала. Как молчали, видимо, все взрослые вокруг этой девочки. Учителя, которые видели её в капроне в мороз. Соседи, которые видели, как она в одиннадцать вечера сидит на лавке у подъезда, потому что дома дядя Рома.

Вчера в десять вечера Даша снова стояла у нас в прихожей с рюкзаком. Бабушка заболела, автобусы уже не ходят, а дома одна она боится.

Я постелила ей на раскладушке в Катиной комнате. И уже в который раз подумала, что, может, Вика была права. Я действительно считала эти двенадцать тысяч. Только мне до сих пор непонятно, почему считать их должна была я, а не она.