Помогала детям всю жизнь, а теперь осталась у разбитого корыта

Сижу на кухне, смотрю на календарь – до пенсии осталось полгода. Казалось бы, должна радоваться: наконец-то можно отдохнуть, пожить для себя. А у меня внутри холодный камень. Потому что я понимаю: на пенсию в двенадцать тысяч рублей жить невозможно. И помочь мне некому.

Вернее, есть кому. Двое взрослых, успешных детей. Только они почему-то не считают это нужным.

Вчера звонила Кате, моей старшей. Ей тридцать пять, работает менеджером в крупной компании, ездит на той самой машине, которую я ей купила пять лет назад. Тогда она так умоляла: «Мам, ну мне без машины никак! Это инвестиция в мое будущее, я смогу на лучшую работу устроиться!» 

Я тогда весь свой небольшой капитал сняла со счета. Копила десять лет – на черный день, на ремонт в квартире, на жизнь. Восемьсот тысяч отдала дочери, даже не моргнув. Она ведь моя кровиночка, как же я могу ей отказать?

– Катюш, – говорю вчера по телефону, – мне через полгода на пенсию. Очень страшно, если честно. Не знаю, как жить буду на эти копейки.

Молчание. Потом:

– Мам, ну ты же понимаешь, у меня самой денег нет. Кредиты, ипотека, жизнь сейчас дорогая. Мне самой едва хватает.

Ипотека. На ту квартиру, первый взнос на которую – полтора миллиона – тоже я дала. Три года назад продала дачу. Ту самую дачу, где мы все лето проводили, где дети в речке купались, где я им детство счастливое делала. Продала и разделила деньги между Катей и Максимом, сыном. На первые взносы.

– Но Кать... – начинаю я.

– Мам, мне некогда, я на совещание опаздываю. Давай потом поговорим, хорошо?

Положила трубку. Не перезвонила до сих пор. Впрочем, как и последние полгода: я звоню, она некогда. У нее карьера, дела, встречи. К себе не приглашает – устала, говорит, на выходных хочет отдохнуть, а не гостей принимать. Даже мать, значит, уже гость.

С Максимом та же история, только отговорки другие. Ему тридцать два, женат, двое детей. Живет в той квартире, где я первый взнос оплатила. 

– Мам, ты же понимаешь, дети – это огромные расходы, – вздыхает Максим, когда я осмеливаюсь заикнуться о помощи. – Садик, одежда, игрушки, кружки. Света не работает, сидит с малышами. Я один на всех зарабатываю.

Зарабатывает он, кстати, хорошо. Программист, в IT-компании. Я знаю, что зарплата у него под двести тысяч. Но мне он помочь не может. Зато когда ему на обучение нужны были деньги – четыреста тысяч тогда вышло за три года в университете – я нашла. Подрабатывала где могла, в долг брала, впроголодь жила, но сына выучила.

– Ты же хочешь, чтобы я нормальную профессию получил? – спрашивал он тогда.

Хотела. Получил. Только вот обо мне забыл почему-то.

Сегодня пришли квитанции: коммуналка – восемь тысяч, лекарства нужны – минимум три. Остается тысяча на еду на месяц. Это как? Я же еще человек, мне жить нужно, не просто существовать.

Вспоминаю, как все начиналось. Когда дети маленькие были, я на трех работах вкалывала. Муж рано ушел из жизни, оставил меня одну с двумя малышами. Не было у нас ничего: игрушки донашивали, одежду перешивали. Но я старалась изо всех сил. Хотела, чтобы у них все было лучше, чем у меня.

Катя в музыкальную школу мечтала – я нашла деньги на пианино, на преподавателя. Максим в спортивную секцию хотел – экипировку покупала, на соревнования возила. Отдыхать мы не ездили – все деньги на детей уходили. Я не жалела, честно. Думала: вырастут, поймут, оценят.

Выросли. Только не оценили.

Помню, как Катя орала на меня год назад, когда я попросила помочь с ремонтом в ванной – там потолок течь начал:

– У меня своих проблем хватает! Вечно ты со своими просьбами! Я тебе что, банкомат?!

Банкомат. Я ей – банкомат. А она мне кем была все эти годы?

Максим мягче, не орет. Просто избегает разговоров о деньгах. Зато как только у него самого проблема – сразу звонит. Недавно машину разбил, просил занять сто тысяч на ремонт. Я отказала – неоткуда взять уже. Так он неделю дулся, холодно со мной разговаривал. Света, жена его, вообще трубку перестала брать.

Сижу и думаю: где я ошиблась? Что сделала не так? Подруги говорят: «Надо было их приучать помогать с детства, благодарность воспитывать». Может, и правда. Я им все давала просто так, думала – это ж мои дети, зачем от них что-то требовать взамен?

А теперь вот результат. Я для них – пройденный этап. Помогла встать на ноги, дала все, что могла, и теперь не нужна. Звонят раз в две недели, для галочки. Как дела, мам? Все хорошо, мам? Ну ладно, мам, мне бежать надо.

Вчера встретила соседку, Галину Петровну. Ей семьдесят пять, давно на пенсии. Спрашиваю:

– Как живете?

– Нормально, – улыбается. – Дети помогают. Каждый месяц скидываются, по десять тысяч каждый дает. Говорят: мама, ты нас вырастила, теперь наша очередь о тебе заботиться.

У нее трое детей. Значит, тридцать тысяч дополнительно к пенсии. Может жить достойно, в театр сходить, продукты нормальные купить, на лечение отложить.

А у меня двое. И ноль рублей помощи. При том, что я на них потратила... Посчитала недавно, просто из интереса. Больше пяти миллионов вышло за все годы. Машина, квартиры, обучение, помощь мелкая постоянная. Пять миллионов.

И ноль благодарности.

Знаете, что самое обидное? Не сами деньги даже. Обидно равнодушие. Катя знает, что мне страшно перед пенсией – и ей все равно. У нее совещание важнее. Максим видит, что я еле свожу концы с концами – и ему семья важнее. Его семья. А я что, не семья разве?

Позавчера разговорилась с Катей, решилась прямо сказать:

– Доченька, мне очень тяжело будет. Может, хотя бы немного поможешь? Пять тысяч хотя бы в месяц?

– Мам, ну я же не виновата, что у тебя маленькая пенсия! Я что, должна всю жизнь тебя содержать? Ты же взрослый человек, сама как-нибудь разберешься.

Разберусь. Конечно, разберусь. Как всю жизнь разбиралась – одна.

Только теперь я поняла главное: помогать детям нужно было иначе. Не отдавать последнее, не лишать себя всего. Нужно было думать и о себе тоже. Копить на старость, откладывать, беречь. Потому что никто, кроме тебя самой, о тебе не позаботится. Даже собственные дети, в которых ты вложила всю душу.

Через полгода выйду на пенсию. Буду жить на двенадцать тысяч. Искать подработки, экономить на всем. Перестану звонить детям первой – посмотрю, как часто они сами вспомнят. Не буду просить помощи – достоинство хоть сохраню.

А они пусть живут дальше. С моей машиной, в моих квартирах, с моим образованием. Может, когда-нибудь поймут. Хотя вряд ли.

Вот так и помогай детям всю жизнь.