Пришлось отказаться от квартиры, потому что в комплекте шёл и мамин надзор

Мы с Русланом женаты уже четыре года. Обычная история — познакомились, влюбились, расписались. Первые три года снимали квартиру на окраине. Однушка, пятый этаж без лифта, соседи с вечным ремонтом. Но это была наша однушка. Ну, почти наша — мы же понимали, что платим за чужое жильё, но хотя бы чувствовали себя там хозяевами.

Потом умерла бабушка.

Я любила бабулю, правда. Она была из тех женщин, что всю жизнь проработали на заводе, вырастили детей, а потом тихо доживали свой век в маленькой двушке в спальном районе. Мы созванивались по праздникам, я привозила ей продукты раз в месяц, иногда чаще. А потом её не стало.

Квартира досталась маме по наследству. И вот тут начинается самое интересное.

Мама позвонила мне через три месяца после похорон. Голос торжественный, как на награждении.

— Оля, я всё обдумала. Отдаю тебе бабушкину квартиру.

Я чуть кофе на себя не вылила.

— Мам, серьёзно?

— Абсолютно. Вы с Русланом уже взрослые люди, вам своё жильё нужно. Не век же по съёмным углам мыкаться.

Я была так счастлива. Руслан, когда узнал, даже не поверил сначала. Мы обнимались на кухне нашей съёмной однушки и строили планы. Сделаем ремонт, купим нормальную мебель, может, даже собаку заведём — на съёмной-то нельзя было.

Первый звоночек прозвенел через неделю после переезда.

Мама приехала без предупреждения. Просто открыла дверь своим ключом — откуда у неё ключ, я так и не поняла, мы же замки меняли — и застала меня в пижаме посреди бела дня. Суббота была, имею право.

— Оля, ты что, до сих пор не одета? Уже одиннадцать часов!

Она прошлась по квартире, как инспектор. Провела пальцем по подоконнику, заглянула в холодильник, открыла шкаф в спальне.

— А это что за бардак? Бельё надо по цветам раскладывать, я тебя разве не учила?

Я списала это на материнское беспокойство. Ну, переживает человек. Квартира-то ещё её, формально. Мама объяснила, что переоформит всё на меня попозже, когда с документами разберётся.

Зато визиты с проверками стали регулярными. Мама приезжала каждую неделю, иногда два раза в неделю. Критиковала всё — от расстановки мебели до того, какой стиральный порошок мы используем.

— Руслан, а почему посуда в раковине? Оля, ты его совсем распустила!

Руслан молчал, сжимая челюсти. Он вообще терпеливый, мой муж. Но я видела, как ему тяжело. Он приходил с работы уставший, а тут — тёща с инспекцией. Мы перестали приглашать друзей, потому что никогда не знали, когда мама нагрянет в следующий раз.

Однажды она пришла, когда мы смотрели фильм вечером. Руслан сидел в трусах и футболке — мы же дома были, имеем право. Мама посмотрела на него так, будто он совершил преступление против человечности.

— Вот поэтому я и переживаю за квартиру, — сказала она мне потом по телефону. — Твой муж даже одеться нормально не может.

Я терпела. Месяц, два, три. Убеждала себя, что мама хочет как лучше, что она просто привыкла контролировать, что это пройдёт.

Через восемь месяцев я решилась на разговор. Выбрала момент, когда мама была в хорошем настроении. Приготовила чай, достала её любимое печенье.

— Мам, можно серьёзно поговорить?

— Конечно, дочка. Что случилось?

Я набрала воздуха в грудь.

— Когда ты собираешься переоформить квартиру? Ты говорила — отдаёшь её мне. Прошёл уже почти год.

Мамино лицо изменилось мгновенно. Как будто кто-то щёлкнул выключателем.

— А что, тебе плохо живётся? Бесплатно в квартире живёшь, только за коммуналку платишь — и ещё недовольна?

— Мам, дело не в этом. Мы договаривались...

— Я хочу убедиться, что ты нормальная хозяйка. Что ты справишься. Это серьёзный актив, Оля. Я не могу просто так отдать его человеку, который бельё по цветам разложить не в состоянии.

— То есть ты меня проверяешь? Как на экзамене?

— А что в этом плохого? Я имею право знать, что квартира будет в хороших руках.

— Мам, так нельзя. Мы не можем жить под постоянным надзором. Это наш дом, мы должны чувствовать себя здесь свободно.

— Ваш дом? — мама холодно рассмеялась. — Оля, открою тебе секрет: это мой дом. Моя собственность. И пока это так — я имею право приходить когда хочу.

— Тогда, может, лучше переоформить всё официально?

Вот тут она взорвалась.

— Знаешь что? Я передумала. Никакой квартиры ты не получишь. Ты неблагодарная и дерзкая. Я для тебя стараюсь, а ты мне претензии предъявляешь!

Она ушла, хлопнув дверью.

Я просидела на кухне до ночи. Когда Руслан пришёл с работы, я ему всё рассказала. Он молча обнял меня, а потом сказал:

— Знаешь, даже наши прошлые хозяева так не доставали. Они хоть раз в месяц за арендой приходили, а не жили у нас над душой.

И тут я поняла — он прав. Мы сбежали со съёмной квартиры в «своё» жильё, а получили тюрьму. Красивую, бесплатную, но тюрьму.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Мы нашли новую съёмную квартиру за две недели. Собрали вещи за выходные. Когда я позвонила маме сообщить, что мы съезжаем, она не поверила.

— Оля, ты с ума сошла? Куда вы поедете? Обратно платить за чужое жильё?

— Да, мам. Именно так. Надоело быть под надзором и что-то доказывать тебе.

— После всего, что я для тебя сделала? Я жду извинений. Иначе можешь забыть про квартиру навсегда.

— Хорошо, — ответила я и повесила трубку.

Это было три месяца назад.

Мама до сих пор звонит иногда, требует извинений. Говорит, что я совершила огромную ошибку, что такого шанса у меня больше не будет. Может, она права насчёт шанса — наверное, своё жильё мы купим ещё не скоро.

Мне уже всё равно.

Я поняла одну простую вещь: ту квартиру я бы не получила никогда. Не потому, что я плохая хозяйка или бельё не так складываю. А потому что маме нужен был рычаг. Способ контролировать взрослую дочь. И пока я цеплялась за обещание «отдам квартиру», она могла вертеть мной как хотела.

Сейчас мы с Русланом снова снимаем. Платим за аренду, откладываем на ипотеку. Это долгий путь, но это наш путь. И главное — мы снова чувствуем себя дома. Можем ходить в трусах, не убирать посуду до утра, приглашать друзей без предупреждения.

Иногда свобода стоит дороже квадратных метров. И я наконец-то это поняла.