— Продай планшеты детей — мне на бизнес надо, - наглость бывшего мужа не знает границ

Когда Максим ушёл, он сказал красиво:

— Я задыхаюсь в этом браке. Десять лет я жил не своей жизнью. Ты меня сковывала, не давала развиваться. Мне нужно найти себя.

Я стояла с двумя детьми за спиной — Ане семь, Мише пять — и слушала, как отец моих детей объясняет, почему семья для него теперь «клетка».

— Но дети… — начала я.

— Я буду помогать, — пообещал он. — Алименты, встречи. Я же не бросаю их. Просто мне нужно пространство для роста.

Это было полтора года назад.

С тех пор «роста» я не увидела. Зато увидела его фотки в сомнительных клубах, в обнимку с девочками, которые годятся ему в дочери. Увидела его новую машину — при том, что алименты он не платил ни разу.

Я работала на двух работах, чтобы прокормить детей. Снимала дешёвую однушку. Экономила на всём. Но детям старалась давать хоть что-то: купила планшеты для учёбы, велосипеды на день рождения, маленький телевизор в их комнату.

И вот сегодня Максим позвонил.

— Лена, мне нужна твоя помощь, — начал он без приветствия.

— Алименты будешь платить? — устало спросила я.

— Потом, обязательно, — отмахнулся он. — Слушай, у меня появился шанс. Бизнес. Крутой проект, стопроцентная прибыль. Но нужны деньги на вход.

Я молчала, предчувствуя, к чему он ведёт.

— Короче, — продолжил Максим, — тебе надо продать кое-что. Лишнюю технику, игрушки дорогие. Велосипеды детские, планшеты их, телевизор из детской. Это всё не первой необходимости.

Я не поверила своим ушам.

— Ты сейчас серьёзно? — медленно произнесла я.

— Абсолютно, — он был деловит. — Лен, ну подумай: я вложусь в этот проект, через полгода верну всё в двойном размере. Куплю детям новые планшеты, велики, вообще всё что хочешь. Но сейчас мне нужны деньги.

— Максим, — я почувствовала, как внутри поднимается ярость, — ты год не платишь алименты. Ты не покупаешь детям даже одежду. А теперь предлагаешь продать ИХ вещи для ТВОЕГО бизнеса?

— Это инвестиция в наше будущее! — возразил он.

— В ТВОЁ будущее, — поправила я. — У нас с тобой будущего нет. Ты ушёл, помнишь?

— Ну я же отец детей, — он начал раздражаться. — Когда я разбогатею, им тоже будет польза.

— Когда ты разбогатеешь, — усмехнулась я, — ты купишь себе новую тачку и новую пигалицу. Как в прошлый раз, когда у тебя была премия.

— Это другое! — вспылил он.

— Чем же? — спросила я.

— Тем, что это мои деньги! Я их заработал!

— Вот именно, — кивнула я. — Твои деньги — ты слил на клубы и девочек. А детские вещи — это их. И я их не продам.

Он начал давить:

— Лена, ты не понимаешь. Это реальный шанс. Я познакомился с одним парнем, у него стартап…

— Стартап, — повторила я. — В каком клубе познакомился?

Он осёкся.

— При чём тут клуб?

— При том, что я вижу твои фото в соцсетях, — сказала я. — Каждую неделю новый клуб, новая компания. А ты мне про «развитие» и «поиск себя». Нашёл уже?

— Я networking делаю! — возмутился он. — Связи налаживаю! Ты не понимаешь, как бизнес строится!

— Понимаю, — устало ответила я. — Строится на чужих деньгах. Вернее, на чужих детских велосипедах.

— Лена, я серьёзно прошу, — он перешёл на вкрадчивый тон. — Ну сколько там этот телевизор стоит? Тысяч десять? Велики — по пять? Планшеты — по восемь? Это же мелочь для тебя.

Я засмеялась — истерично, зло.

— Мелочь? Максим, я работаю на двух работах, чтобы детей накормить! Я эти велосипеды полгода копила! Планшеты — вообще в кредит брала! А ты называешь это мелочью?!

— Ну вот видишь, в кредит можешь, — обрадовался он. — Значит, сможешь и мне помочь.

Я онемела от наглости.

— Максим, — выдавила я, — ты совсем страх потерял?

— Какой страх? — не понял он.

— Совесть, — поправилась я. — Ты предлагаешь мне продать вещи НАШИХ детей, чтобы дать тебе денег на твой бред?

— Это не бред! — взорвался он. — Это инвестиция! Ты всегда такая была — недальновидная! Не веришь в меня! Вот поэтому я и ушёл!

— Ты ушёл, — медленно проговорила я, — потому что тебе захотелось пожить для себя. Без обязательств. Без детей, которых надо кормить, одевать, лечить. Ты хотел свободы — получил. Теперь живи с этим. Но не лезь к нам за деньгами.

— Это мои дети тоже! — напомнил он.

— Тогда плати алименты, — отрезала я. — За полтора года ты должен триста тысяч. Вот отдашь — поговорим о твоих стартапах.

Он замолчал.

— Лен, — начал он после паузы, уже мягче, — ну ты же умная. Понимаешь, что если я поднимусь, детям будет лучше? Я смогу больше давать.

— Максим, за полтора года ты не дал ничего, — напомнила я. — Ни рубля. Зато купил себе Ауди.

— Это для работы! — возразил он.

— Для работы в клубах? — уточнила я. — Или для того, чтобы возить своих девочек?

— Ты завидуешь, — выпалил он.

Я рассмеялась:

— Чему? Тому, что ты спускаешь деньги на ерунду, пока твои дети донашивают старую одежду? Нет, Максим, я не завидую. Я презираю.

Он обиделся:

— Ну вот, сразу оскорбления. Я с тобой по-человечески, а ты…

— По-человечески, — перебила я, — это когда ты помнишь, что у тебя двое детей. Приезжаешь к ним, привозишь хоть шоколадку. Платишь алименты. А ты появляешься раз в три месяца на полчаса, и то только когда тебе что-то надо.

— Мне работать надо! — возмутился он.

— Ну по клубам ходить у тебя есть время, — язвительно заметила я.

— Всё, — бросил он, — я вижу, с тобой невозможно договориться. Ты как была ограниченной, так и осталась.

— А ты как был безответственным, так и остался, — парировала я. — Только раньше хоть детей видел. А теперь и этого нет.

Он повесил трубку.

Вечером я рассказала об этом разговоре подруге. Она слушала, открыв рот:

— Он серьёзно просил продать детские вещи?!

— Абсолютно, — кивнула я. — Для его «стартапа».

— А откуда у него деньги на клубы? — спросила она.

— Вот именно, — вздохнула я. — На клубы, на машину, на девочек — есть. А на алименты — нет.

— Подай в суд, — посоветовала подруга. — Пусть приставы его трясут.

Я задумалась. Правда, пора.

Через неделю Максим снова позвонил:

— Ну что, подумала?

— Да, — ответила я. — Подала на алименты через суд. Приставы скоро с тобой свяжутся.

Он ахнул:

— Ты что сделала?!

— То, что должна была сделать год назад, — спокойно сказала я. — Ты отец. Обязан содержать детей. Не хочешь добровольно — будешь принудительно.

— Лена, я же объяснял, у меня сейчас нет денег!

— Зато есть Ауди, — напомнила я. — И каждую неделю — клубы. Значит, деньги есть. Просто ты их тратишь не на то.

— Это моя жизнь! — взорвался он.

— А дети — наша общая ответственность, — отрезала я. — И если ты не хочешь её нести добровольно, закон тебя заставит.

Он начал угрожать, что подаст встречный иск, что заберёт детей, что я пожалею.

Я слушала и думала: как я вообще десять лет с ним прожила?

— Максим, — перебила я его тираду, — делай что хочешь. Но планшеты, велосипеды и телевизор я не продам. Это детям. А тебе — ни копейки. Ищи инвесторов в своих клубах. Может, какая-нибудь пигалица поверит в твой стартап.

И повесила трубку.

Прошло два месяца. Приставы нашли Максима, арестовали счета. Он названивал, ругался, обещал отомстить.

Но деньги начали капать. Не много, но хоть что-то.

Дети спросили однажды:

— Мам, а папа когда приедет?

Я погладила их по головам:

— Не знаю, солнышки. Папа сейчас занят. Ищет себя.

— А найдёт? — спросила Аня.

— Может быть, — вздохнула я. — Но это будет не скоро.

Миша задумался:

— А если не найдёт?

— Тогда будем жить втроём, — улыбнулась я. — И нам хватит.

И знаете что? Нам правда хватало. Без его «стартапов», без обещаний «вернуть в двойном размере», без человека, который считал детские вещи «лишними».

Максим так и не нашёл себя. Зато потерял семью. И право называться отцом.

А мы научились жить без него. И, как ни странно, стало легче.

Потому что лучше честная бедность, чем иллюзия помощи от человека, которому до тебя нет дела.