Просила свекровь не рассылать кому попало фото внука, но она не услышала

Мы с Леонидом храним семейные фотографии в закрытом онлайн-альбоме. Закрытом — это ключевое, важнейшее слово. Только для нас, для самого узкого круга, чтобы снимки нашей жизни не гуляли по интернету где попало.

После рождения малыша свекровь, Раиса Фёдоровна, попросила доступ.

— Ребятки, добавьте меня в ваш альбомчик. А то я каждый раз новые фотографии выпрашиваю, неудобно вас дёргать. Хочу видеть, как внучок растёт, вы же каждый день туда фото добавляете.

Мы, недолго думая, добавили. Логично же — бабушка, любит внука, хочет видеть, как он меняется. Пусть смотрит на здоровье.

Первые недели всё было просто идеально. Раиса Фёдоровна радовалась каждому новому снимку, ставила сердечки, писала умилённые комментарии. Всё в пределах ожидаемого.

А потом я стала натыкаться на наши фотографии в самых неожиданных местах. Снимок из закрытого альбома вдруг обнаруживался в большом семейном чате родни. Другой — на страничке у какой-то её приятельницы, где свекровь прикрепила его к какому-то своему комментарию. Третий — и вовсе в открытом доступе, на собственной странице свекрови, где его мог увидеть кто угодно.

Фотографии моего ребёнка, которые я нигде и никогда не выкладывала публично, преспокойно расходились по всему свету через Раису Фёдоровну. И что удивительно, раньше, когда у неё не было доступа к альбому, а я просто иногда присылала ей фотки, они никуда не расходились, я ж именно поэтому и согласилась открыть свекрови доступ к альбому. Решила выяснить у самой зачинщинцы.

— Раиса Фёдоровна, вы пересылаете наши фото из альбома куда-то дальше?

— Ну да, а что тут такого? Там же обычные снимочки внука, ничего постыдного нет. Пусть люди полюбуются, какой у меня красивый внук растёт.

— Раиса Фёдоровна, альбом закрытый именно потому, что эти фотографии — только для самых близких. Не для дальнейшей рассылки по всем знакомым.

Она со мной поспорила немного, но потом пообещала впредь спрашивать. Я успокоилась, поверила.

Спокойствие продлилось недолго. Через какое-то время малознакомая женщина поздравляет меня с событием — с первыми шагами малыша, фотографии которых я нигде публично не выкладывала. Вообще нигде. Только в закрытый семейный альбом.

Стала разбираться, откуда ноги растут. Не удивилась, когда выяснилось что источник тот же — снова свекровь. Переслала снимок. «Всего одной подруге», как она потом оправдывалась. Которая, естественно, показала кому-то ещё, а тот — дальше по цепочке.

И вот тут мы с Леонидом решили лавочку прикрывать. 

Закрыли ей доступ к общему альбому. А вместо этого стали отправлять ей отдельные, специально отобранные фотографии вручную — те, за которые не страшно, если вдруг разойдутся.

Раиса Фёдоровна стала бурно возмущаться.

— Вы меня из альбома удалили?! Да что же я вам такого сделала-то?

Леонид ответил ей сам, и ответил на редкость точно и спокойно.

— Мам, мы тебе открыли доступ безо всяких условий. А ты дважды решила, что сама будешь определять, какие наши семейные фотографии и кому именно показывать. Вот доступ и закрылся, сама виновата.

— Да что там такого-то, обычные же фотографии ребёнка!

— Обычные для тебя. А для нас — это то, что мы не хотим выставлять на всеобщее обозрение. Тебе один раз уже объяснили, что так делать нельзя, но ты решила по-своему, теперь не обижайся.

Свекровь не поняла. Точнее, не захотела понимать. Для неё фотографии внука были чистой радостью, которой положено щедро делиться со всем миром, а закрытый альбом — просто непонятной технической причудой молодёжи, которая что-то там себе напридумывала и не даёт бабушке спокойно радоваться и делиться с миром новыми фотографими.

Она обиделась, ходила с видом несправедливо и жестоко наказанной бабушки. Жаловалась родне, что бессердечная невестка «отрезала её от внука» — что было чистой неправдой, ведь фотографии мы ей по-прежнему слали, просто вручную и с разбором.

Но система заработала как надо. Теперь Раиса Фёдоровна получала снимки, которые не жалко пустить в мир. А то, что предназначалось только для близкого круга, надёжно оставалось в закрытом альбоме, куда у неё больше не было ключа.

И свекровь никак не может с этим смириться. В её картине мира это мы оказались жестокими — лишили бабушку удобного доступа к внуку. А то, что она сама нарушила единственное простое условие этого доступа, причём дважды, уже после честного обещания, — в расчёт не бралось вовсе.

Ну и пусть считает, как ей спокойнее. Фотографии моего ребёнка больше не расходятся по чужим страницам и незнакомым чатам. Мне так гораздо спокойнее.

Теперь свекровь будет получать безопасные фотографии, которые мы готовы выпустить в свет, всё остальное - под запретом. Нет, я не считаю себя сумасшедшей, в наше время это просто обычная цифровая безопасность.