- Пусть сами пашут! - свекровь запретила нам помогать детям с квартирой

Никогда не думала, что стану участницей такого абсурдного конфликта. Мы с мужем всегда считали, что родители должны помогать детям, особенно на старте взрослой жизни. Но оказалось, что не все разделяют эту точку зрения. И столкнулась я с этим в лице свекрови моей дочери – женщины, которая превратила нашу семейную идиллию в поле боевых действий.

Моя Анечка вышла замуж два года назад. Свадьба была скромная, но душевная. Зять Максим мне сразу понравился – серьезный, ответственный парень, инженер на крупном предприятии. Аня работает бухгалтером в солидной компании. Оба молодцы, карьеру строят, не по клубам шляются, не прожигают жизнь. Живут скромно, но достойно. Снимают однокомнатную квартиру на окраине города – чистенько, уютно, но съем есть съем. Половина зарплаты уходит хозяевам жилья.

Мы с мужем, наблюдая за тем, как дети стараются, как откладывают каждую копейку, решили помочь. Накопили кое-что, могли бы скинуться на первоначальный взнос по ипотеке или даже купить небольшую квартиру. Да, не трешку в центре, но свое жилье, без необходимости каждый месяц отдавать чужому дяде кругленькую сумму. Я была так рада этой идее! Представляла, как обрадуются дети, как наконец-то вздохнут свободно.

И вот тут начался цирк.

Решили позвать сватов, обсудить вопрос помощи молодым. Я думала, это будет приятная встреча, где мы все вместе, по-родительски, обсудим, как облегчить жизнь наших детей. Приготовила ужин, накрыла стол. Отец Максима, Виктор Петрович, человек немногословный, но вроде разумный. А вот его жена Тамара Ивановна...

Не успела я озвучить нашу идею, как она прямо за столом взорвалась:

– Что?! Квартиру?! Вы что, совсем с ума сошли?!

Я опешила от такой реакции.

– Тамара Ивановна, но почему же? Дети молодцы, работают, стараются. Мы просто хотим помочь им встать на ноги, чтобы они не переплачивали за аренду.

– Вот именно что работают! – она аж покраснела вся. – Значит, пусть сами зарабатывают и сами покупают! Мы с Виктором всю жизнь сами всего добивались! Никто нам ничего не давал! Сами квартиру получали, сами обустраивались, сами Максима растили! И он должен так же!

Я посмотрела на мужа – он тоже был в замешательстве.

– Но времена же другие сейчас, – попробовала я объяснить. – Вы получили квартиру от государства, от завода. Сейчас так не дают. Цены такие, что молодым людям придется лет двадцать копить на первоначальный взнос, не говоря уже о полной стоимости жилья.

– И пусть копят! – отрезала Тамара Ивановна. – Вы своей помощью только испортите их! Они привыкнут, что все на блюдечке, и перестанут стараться. Станут иждивенцами!

– Какие иждивенцы?! – не выдержала я. – Они каждый день на работе с восьми до шести! Аня вообще часто задерживается! Максим подрабатывает по выходным! Это разве лентяи?!

– Сейчас не лентяи, а если вы их баловать начнете – станут! – она стукнула рукой по столу. – Нет и нет! Я категорически против такой помощи!

Виктор Петрович молча кивал, поддерживая жену. Мой муж пытался найти компромисс:

– Ну давайте хотя бы часть дадим, на ремонт того же...

– Ни копейки! – отрубила свекровь. – Это принципиальный вопрос! Человек должен сам добиваться всего в жизни! Иначе он не будет ценить то, что имеет!

Я смотрела на эту женщину и не понимала. Ну как можно быть такой черствой к собственному сыну? Ведь дело не в том, что дети ничего не делают, не в том, что они ждут, когда им все преподнесут. Они пашут! Но реалии таковы, что даже при хороших зарплатах купить жилье молодой семье практически нереально. И мы, родители, можем помочь. Почему бы этого не сделать?

После того скандального ужина я не могла спать. Все прокручивала в голове эту дикую позицию. На следующий день позвонила Ане, рассказала о нашем желании помочь и о реакции свекрови.

Дочка тяжело вздохнула:

– Мам, я знаю. Максим не раз пытался поговорить с родителями. Они действительно такие. У них железобетонный принцип – все сам. Знаешь, Максиму в детстве даже на велосипед не купили, сказали – сам заработаешь, сам купишь. Ему было девять лет.

– Господи, это же садизм какой-то!

– Они считают, что закаляют характер. Максим даже в институт сам поступал, сам платил, подрабатывал. Родители могли помочь, но не стали. Говорили, что так он станет сильнее.

– И стал?

– Стал, но... Мам, он до сих пор боится просить о помощи. Считает, что это стыдно, что он слабак, если не может сам. Я его полгода уговаривала согласиться на помощь от вас, он мучился, думал.

Сердце у меня сжалось. Значит, еще и психологические травмы этот "метод воспитания" оставил.

Но я не сдавалась. Собрала повторную встречу, пригласила обе пары родителей уже с детьми. Подготовилась, привела аргументы, цифры, расчеты.

– Смотрите, – разложила я перед всеми распечатки. – Аня и Максим платят за съем 25 тысяч. За год это 300 тысяч рублей, которые уходят в никуда. За пять лет это полтора миллиона! Деньги на ветер! Если мы поможем с первоначальным взносом, они возьмут ипотеку, будут платить примерно столько же, но это будут платежи за СВОЕ жилье!

– А если мы не поможем, – подхватил мой муж, – то им придется сначала копить на взнос лет пять-семь, продолжая платить за аренду, а потом еще двадцать лет ипотеку выплачивать. То есть по факту они получат свое жилье к пятидесяти годам!

– И правильно! – невозмутимо ответила Тамара Ивановна. – Зато оценят! Зато будут знать цену деньгам!

– Они и так знают! – не выдержала я. – Посмотрите на них! Аня каждую копейку считает, в кафе себе позволить не может, одежду на распродажах покупает! Максим в отпуск не ездит, потому что копит! Это что, незнание цены деньгам?!

– Копит – значит правильно делает, – отрезала она. – Пусть копит дальше.

– Но мы ХОТИМ помочь! – я почувствовала, что начинаю срываться на крик. – Мы МОЖЕМ помочь! Почему вы против?!

– Потому что это неправильно! – она тоже повысила голос. – Вы их разбалуете! Они привыкнут к легким деньгам!

– Какие легкие деньги?! – я уже не сдерживалась. – Мы с мужем тридцать лет работали, чтобы накопить! Мы хотим, чтобы наша дочь жила лучше, чем мы! Разве это плохо?!

– Плохо, что вы лишаете ее возможности самой этого добиться!

– Да она добилась! Они оба добились! У них хорошая работа, стабильный доход! Но система такая, что на жилье все равно не накопить!

Максим сидел красный, сжимая кулаки. Аня плакала. Виктор Петрович молчал, как истукан. А Тамара Ивановна стояла на своем:

– Мое мнение неизменно. Никакой помощи. Это вредит воспитанию ответственности.

Тогда я сказала то, что думала:

– Знаете что, Тамара Ивановна? Вы просто жестокая. Вы прикрываетесь высокими словами о воспитании и ответственности, но на деле вам просто все равно. Вам комфортно в вашей позиции "я сама всего добилась", и вы хотите, чтобы другие страдали так же. Это не воспитание – это месть молодому поколению за то, что у них могло бы быть легче!

Она побледнела, встала из-за стола:

– Я не намерена это слушать! Виктор, идем!

Они ушли. А мы остались сидеть втроем с мужем и детьми.

– Прости, Макс, – сказала я зятю. – Не хотела так о твоей маме.

Он покачал головой:

– Вы правы. Я всю жизнь это чувствовал, но не мог сформулировать. Она действительно... жестокая.

В итоге мы с мужем приняли решение: помогать будем. Даже если свекры против. Это наша дочь, наши деньги, наше решение. Через месяц нашли неплохую двушку в спальном районе, дали детям деньги на первоначальный взнос. Дети оформили ипотеку.

Тамара Ивановна не разговаривает с нами уже полгода. Зато к новоселью все-таки пришла – посмотреть. Ходила по квартире с каменным лицом, а потом сказала:

– Рано им это. Не заработали еще.

Но Аня с Максимом счастливы. Они работают, платят ипотеку, обустраивают свое гнездышко. И знают, что мы их любим и поддерживаем.

А я до сих пор не понимаю тех родителей, которые принципиально отказываются помогать детям. Мы рожаем их не для того, чтобы они всю жизнь боролись за выживание. Мы рожаем их, чтобы дать им лучшую жизнь, чем была у нас. Разве не в этом смысл?