Пытаюсь открыть жене глаза на её подругу, но жена только на меня злится

Я заметил это ещё до свадьбы. Даже, наверное, раньше — в тот самый первый вечер, когда Яна познакомила меня со своей компанией.

Нас тогда было человек семь в кафе. Яна сияла, представляла меня подругам, и все улыбались, задавали обычные вопросы — где работаешь, как познакомились, всё такое.

Все, кроме одной. Кристина сидела напротив, смотрела на меня чуть дольше, чем нужно, и улыбалась не Яне — мне. Такой особой улыбкой, которую мужчина всегда считывает безошибочно.

Яна в тот момент отвернулась к Лене, что-то рассказывала про нашу первую поездку за город, а Кристина под столом коснулась моей ноги коленом. Может, случайно. Я тогда решил, что случайно.

Потом случайностей стало слишком много.

На дне рождения Яны, пока та возилась на кухне, Кристина подошла ко мне у балкона, встала так близко, что я чувствовал её духи, и сказала, что Яне очень повезло. Сказала это тихо, глядя снизу вверх, и положила руку мне на локоть.

Я отодвинулся, буркнул что-то вроде «это мне повезло» и ушёл на кухню помогать жене нарезать торт. Кристина осталась на балконе как ни в чём не бывало.

Но потом я услышал, как она говорит про Яну.

Это было месяца за три до свадьбы. Мы с Яной пришли на вечеринку к её коллеге, и Кристина тоже была там. Я вышел на лестничную клетку — позвонить по работе, — и услышал её голос из-за приоткрытой двери. Она стояла там с какой-то незнакомой мне девушкой и курила. И говорила про Яну.

Я не буду пересказывать дословно. Суть была в том, что Яна, по мнению Кристины, «слишком старается» и «строит из себя идеальную», что свадьба наша — это «ну посмотрим, сколько продержатся», и что я, цитирую, «ещё нагуляюсь, вот увидишь».

Незнакомая девушка хихикала. Кристина говорила уверенно, с таким ленивым превосходством, будто знала про нас с Яной что-то, чего мы сами не знали.

Меня тогда это задело. Не за себя — за Яну. Потому что Яна в тот самый момент сидела в комнате и берегла для Кристины место рядом с собой. Яна всегда так делала. Берегла место, наливала чай, запоминала, какие пирожные Кристина любит, звонила первой, если та не выходила на связь.

Я тогда вернулся в квартиру и весь вечер молчал. Яна спросила, что случилось, я сказал — устал. Не мог подобрать слов. Как скажешь человеку, что её близкая подруга за глаза её поливает грязью? Яна ведь не из тех, кто легко верит в плохое. Она в людях видит лучшее. Это красиво, но это же и слепота.

Первый раз я попробовал заговорить об этом через неделю после свадьбы. Кристина тогда выложила в соцсети наше свадебное фото, подписав что-то вроде «моя девочка нашла своё счастье», а вечером того же дня написала мне в личку — просто смайлик с поцелуем и «красивый жених достался». Я показал Яне.

— И что? — Яна пожала плечами. — Она пошутила. Кристина вообще со всеми так общается, ты же знаешь.

— Господи, Никита. Она просто дурачится. Не делай из мухи слона. Лучше бы ты был с ней приветливее, а то она мне жаловалась, что ты с ней холоден.

Она ей жаловалась. Кристина умудрилась и тут вывернуть ситуацию так, что виноватым оказался я. Я это проглотил. Решил, что нужен более серьёзный повод.

Повод появился через полгода. Наша общая знакомая Марина — вот уж кто настоящая подруга Яне, между прочим — рассказала мне, что Кристина на корпоративе у общих знакомых в красках обсуждала, что мы с Яной якобы ругаемся, что я «тиран» и «не даю ей дышать».

Это было полнейшим враньём. Мы тогда переживали самый счастливый период — переехали в новую квартиру, строили планы, Яна вообще летала от радости. А Кристина сочиняла про нас драму.

Я дождался спокойного вечера. Мы с Яной сидели на кухне после ужина, пили чай. Я рассказал ей всё — и про подслушанный разговор перед свадьбой, и про личные сообщения, и про сплетни. Просто факты.

— Никита, зачем ты это делаешь? Хочешь меня совсем без подруг оставить?

— Яна, у тебя есть Марина, есть Лена, есть Оля. Я хоть слово против них когда-нибудь сказал? Они замечательные. Мне не нравится только Кристина, и я объяснил почему.

— Ты просто её не понимаешь. Она сложный человек, но она мне столько раз помогала...

Я хотел спросить — когда? Когда конкретно Кристина ей помогала? Потому что я за все годы ни разу не видел от неё реальной помощи.

Когда Яна лежала с температурой, а я был в командировке, приезжала Марина с бульоном. Когда Яне нужен был совет по работе, она звонила Лене. Когда просто нужно было поплакать — Оля.

А Кристина появлялась только на праздниках, только когда было весело и красиво, только когда можно было сфотографироваться и выложить с подписью «лучшая подруга навеки».

Но я промолчал. Потому что понял — Яна не готова это услышать. Она вложила в эту дружбу столько, что признать правду означало бы признать, что все эти годы она ошибалась. А это больно. Это очень больно — понять, что человек, которому ты доверял, которого защищал, которого любил, на самом деле тебя не ценит.

На прошлой неделе до меня дошла очередная порция сплетен — теперь Кристина обсуждала с кем-то внешность Яны, мол, «располнела после свадьбы, скоро муж загуляет». Яна, к слову, не располнела ни на грамм. Но даже если бы располнела — что это за подруга, которая такое говорит?

Я живу с этим каждый день. Смотрю, как Яна звонит Кристине, чтобы поделиться радостью. Смотрю, как покупает ей подарки на день рождения, тщательно выбирая, вспоминая каждое случайно оброненное «хочу». Смотрю, как расстраивается, если Кристина не отвечает на сообщения сутками, а потом всё прощает за одну небрежную фразу «ой, замоталась, прости».

Я не знаю, что делать. Давить — значит толкать Яну в оборону. Молчать — значит смотреть, как ей причиняют боль. Единственное, на что я надеюсь, — что однажды Кристина допустит ошибку. Настолько грубую и очевидную, что даже Яна не сможет закрыть на неё глаза. Что маска треснет прямо при ней, а не за её спиной.

Мне плевать на Кристину, я могу просто с ней не перескаться, но Яна вкладывает в эту дружбу душу, а Кристина в эту душу ей плюёт. И вот это я бы очень хотел прекратить, но пока не представляю как.