Раньше сын называл жену темпераментной, а теперь истеричкой. И он прав

Мне шестьдесят лет, у меня есть сын Сергей, тридцать два года. Год назад он женился на Оле. Я видела с самого начала, что она истеричка. Не темпераментная, как он говорил. Именно истеричка, которая может раздуть скандал на пустом месте. Молчала. Не моё дело, его жизнь, его выбор. Теперь до него наконец дошло то, что я видела с первой встречи. Отношения в семье никакие. Скоро, думаю, будет развод.

Олю он привёл знакомиться три года назад. Первая встреча была ещё ничего, Оля вела себя прилично, а вот вторая уже "запомнилась. Они пришли на мой день рождения. Оля опоздала на полчаса, пришла взвинченная:

— Ты почему не предупредил, что здесь парковки нет?! — набросилась она на Сергея.

— Оль, я говорил, что во дворе тесно.

— Ты не говорил! Я полчаса место искала!

— Говорил. Ты не слушала.

— Не говорил! Ты всегда так, важное не говоришь!

Гости смотрели. Сергей покраснел, замолчал. Оля прошла в комнату, через десять минут вышла улыбающаяся, как будто ничего не было.

Я начала замечать закономерность. Каждая встреча — хоть одна вспышка. Из-за ерунды. Чай не тот, парковки нет, погода плохая, платье не то. Всегда виноват кто-то другой. Чаще всего Сергей.

Я молчала. Не моё дело. Сын взрослый, сам выберет.

Через год он сделал предложение. Пришёл счастливый, рассказал. Я поздравила, спросила:

— Уверен?

— Конечно! Она замечательная!

— Сергей, она... вспыльчивая.

— Мам, она темпераментная. Это даже хорошо, не скучно.

Темпераментная. Удобное слово для истерички.

— Если ты уверен, я рада за вас.

Свадьбу играли летом. Я помогала с организацией. Оля каждый день меняла решения — то платье не то, то ресторан не тот, то музыка не та. Срывалась на всех — на меня, на Сергея, на организаторов. Потом извинялась — нервы, волнение, свадьба же.

Сергей оправдывал — она переживает, это нормально, каждая невеста так.

Не каждая.

На самой свадьбе Оля устроила сцену фотографу — снял не под тем углом. Потом официанту — принёс не то блюдо. Потом тамаде — шутки плоские. Сергей улыбался, гасил конфликты, шутил, что у него жена с характером.

Характер — это одно. Истеричность — другое.

Они поженились, съехали в квартиру Сергея. Первые месяцы я видела сына редко — молодые, им не до матери. Звонил раз в неделю, коротко — всё хорошо, живём, обустраиваемся.

Через три месяца приехал один. Осунувшийся, с синяками под глазами.

— Что случилось?

— Ничего. Устал просто.

— Как Оля?

— Нормально. Она... мам, это нормально, что жена каждый день на что-то злится?

— На что.

— Ну, на всё. На то, что я носки не туда положил. Что тарелку не так помыл. Что поздно пришёл с работы. Что рано пришёл, она не успела приготовить.

— И как злится?

— Кричит. Плачет иногда. Говорит, что я её не ценю, не люблю, специально всё делаю не так.

— А ты?

— Я стараюсь. Но всё равно неправильно получается.

Я промолчала секунд десять, потом сказала:

— Сергей, ты взрослый. Сам решай, как жить. Но жить в постоянном напряжении — это не норма.

— Она просто темпераментная.

Снова это слово.

— Как скажешь.

Через полгода после свадьбы они приехали на ужин. Оля весь вечер молчала, лицо недовольное. Сергей пытался разговорить, она односложно отвечала. Перед уходом я спросила:

— Оля, всё в порядке?

— Всё замечательно, — сухо ответила она.

Уехали. Сергей позвонил через час:

— Мам, извини за Олю. Она обиделась, что я её заставил к тебе ехать.

— Заставил?

— Ну, она не хотела, устала. А я настоял, давно не виделись.

— Сергей, никто никого не заставлял. Вы могли не приезжать.

— Я хотел тебя навестить. Она злится теперь, говорит, что я её мнение не учитываю.

Повесил трубку. Я сидела, думала — сколько он ещё будет оправдывать её поведение?

К годовщине свадьбы ситуация ухудшилась. Сергей приезжал раз в месяц, всегда один. Говорил — Оля занята, устала, плохо себя чувствует. На самом деле просто не хотела общаться со мной. Считала, что я плохо к ней отношусь.

Я никогда не говорила ей ничего плохого. Просто не умею притворяться, что всё прекрасно, когда вижу, как она мучает сына.

Два месяца назад Сергей приехал в десять вечера. Не предупредив. Зашёл, сел на кухне, молчал.

— Что случилось?

— Поругались. Сильно.

— О чём?

— Я пришёл с работы в восемь вечера. Задержался на совещании. Предупредил в шесть, написал. Она сказала — хорошо. Прихожу — она в истерике. Орёт, что я не ценю, что специально задерживаюсь, что у меня наверняка любовница.

— Любовница?

— Она так каждый раз, когда я задерживаюсь. Обвиняет. Я объясняю — работа, она не слушает.

— И что ты сделал?

— Ушёл. Не выдержал. Сказал, что вернусь, когда она успокоится.

Он ночевал у меня. Утром Оля звонила двадцать раз. Он не брал трубку. В обед приехал домой. Вечером позвонил — помирились, всё хорошо.

Месяц назад он приехал снова. Теперь уже не взволнованный, а усталый. Апатичный. Сидел, смотрел в стол.

— Я думаю о разводе.

— Твоё решение.

— Она говорит, что если я уйду, она себе что-то сделает.

— Манипуляция.

— А вдруг нет?

— Сергей, ты не отвечаешь за её действия. Ты отвечаешь за свою жизнь. Если тебе плохо — уходи.

— Я её люблю.

— Любовь не должна быть мучением.

Он уехал. Неделю не звонил. Потом позвонил, сказал — решил попробовать ещё раз, поговорил с Олей, она обещала меняться.

Обещала. Не изменилась. Через две недели снова приехал — очередной скандал, она разбила его телефон в приступе ярости. Потому что он не ответил на звонок сразу, был в душе.

— Мам, я не могу так больше.

— Тогда не надо.

— Но я же её люблю!

— Любишь или привык?

Он задумался. Не ответил.

На прошлой неделе он переехал ко мне. Временно, говорит. Пока разберутся. Оля звонит по сто раз в день, пишет сообщения — то умоляет вернуться, то угрожает, то обвиняет.

Сергей не отвечает. Сидит в своей комнате, смотрит в стену. Выглядит измотанным, опустошённым.

Сегодня он встретился с адвокатом. Консультация по разводу. Вернулся мрачный, сказал — будет сложно, Оля не согласна, грозит скандалом, документы подписывать отказывается.

Я не удивлена. Истерички не уходят тихо. Они устраивают шоу до последнего.

Сергей будет разводиться. Это займёт месяцы, может быть год. Будут скандалы, слёзы, обвинения, угрозы. Оля задействует всех — родственников, друзей, соцсети. Будет выставлять себя жертвой, его — чудовищем.

Но он уже принял решение. Вижу по глазам. Устал. Выгорел. Больше не верит в «она изменится».

Жалко, что понадобился целый год, чтобы увидеть то, что я видела сразу. Тогда я могла сказать — сынок, она истеричка, беги. Не сказала. Потому что знаю — влюблённые не слушают. Им надо самим пройти через это, обжечься, понять.

Сергей прошёл. Обжёгся. Понял.

Теперь будет развод, скандал, дележ имущества, взаимные обвинения. Оля не отпустит просто так. Будет цепляться, драться, мстить.

Но он уже не вернётся. Я это вижу. Он устал от ежедневных минных полей, от истерик на пустом месте, от обвинений в том, чего не делал.

Устал быть виноватым просто за то, что существует рядом с ней.

Ему тридцать два. Год потрачен на попытку жить с истеричкой. Мало это или много — не знаю. Кто-то тратит десятилетия.