Ребенка грудью кормишь? - возмутилась свекровь. - Лучше бы на смесь перевела: там витаминов больше

Восемь лет было нашему с Димкой браку, когда, наконец, у меня получилось забеременеть. Долгие восемь лет я терпела бестактные вопросы, вздохи и непрошеные советы от родителей мужа. Анна Олеговна, Димкина мать, при каждой встрече заводила любимую пластинку: мол, когда ж мы ее порадуем внуком. А свекор на семейных застольях непременно поднимал бокал за скорейшее пополнение.

И вот, наконец, тест показал заветные две полоски. Носила я ребенка легко. Вот только радоваться своему положению в полной мере я не могла из-за постоянного вмешательства свекров.

Сначала это было самое обычное старческое ворчание (хотя родители у Димы вовсе не старые). Я честно старалась не обращать внимания на их бубнеж. Но с каждым месяцем “градус” повышался.

Когда я была на шестом месяце беременности, Анна Олеговна вдруг внимательно поглядела на мой живот. Затем она озабоченно поджала губы.

- Катюша, не нравится мне форма твоего живота, - покачала она головой, - острый он какой-то. Точно неправильное предлежание. Ребенок головой вверх сидит, а надо-то вниз. Ох, кесарить будут, сама не родишь.

Я, с трудом сдерживая раздражение, процедила сквозь зубы, что у меня всё в порядке. И даже достала свежие снимки УЗИ с заключением врача.

- Вот, глядите, головное предлежание, - сказала я, - все параметры в норме, можете ознакомиться. Никаких показаний делать кесарево нет.

Свекровь тогда поджала губы и сказала, что врачи частенько ошибаются. А потом зачем-то стала вспоминать жуткие случаи с врачебными ошибками. Мне хотелось тогда заткнуть уши. Но я по первости была еще очень лояльна к бестактности свекров.

Чуть позже у меня случился неприятный разговор с Виктором Петровичем, Димкиным отцом. Будущий дед, оглядев меня, глубоко вздохнул.

- Бледная ты, Катюха, - покачал он головой, - я бы даже сказал, зеленоватая. Наверное, витамины не пьешь. Рыбий жир принимать надо. 

- Я принимаю витаминный комплекс, - кивнула я, - а рыбий жир терпеть не могу.

- Как это не терпишь рыбий жир? - возмутился Виктор Петрович. - Это же не тебе, а ребенку нужно. Вот родится больным, что делать будешь? А все ваши витаминные комплексы - сплошная химия. Производители только деньги гребут с бедных людей.

Я тогда терпеливо ответила, что принимаю достаточно витаминов, причем очень хороших, качественных. От производителей, которым можно доверять. Но Виктор Петрович не унимался. Он зачем-то продолжал рассказывать мне про последствия анемии и еще каких-то болезней, которые могут оказать негативное влияние на развитие плода.

Данька родился крепеньким мальчонкой, абсолютно здоровым, с пухлыми щечками. Мы с Димкой были абсолютно счастливы. Наш малыш казался самым лучшим и красивым. Я думала, что увидев долгожданного внука, свекры прекратят свою критику. Но надеялась я зря.

- Ох, какой крупненький, - запричитала Анна Олеговна, разглядывая малыша, - перекормила ты его, наверное: толстым будет, в твою родню.

- Да с чего ему быть толстым-то? - возмутилась я. - Ни у кого из моей родни нет лишнего веса.

- А матушка твоя совсем не худенькая, - покачала головой свекровь, выводя меня из себя всё сильнее.

- У моей мамы нормальный вес, - процедила я сквозь зубы, - и у Дани всё в порядке. Все показатели в норме.

Критика и “бесценные” советы на этом не закончились. И поводом для дурацких рекомендаций от старшего поколения могло стать всё, что угодно. Даже грудное вскармливание!

- Сама кормишь? - ахнула Анна Олеговна, увидев, что я кормлю сына грудью. - Лучше бы на смесь ребенка перевела. Сейчас экология плохая, продукты химические. Вот ты ешь всякую гадость, а она ребенку через грудное молоко попадает. А смеси надежнее: в них витаминный состав сбалансирован.

После этого случая я уже начала огрызаться. Когда свекровь в очередной раз заявила, что Даня слишком поздно начал переворачиваться, а вот они Димку в трехмесячном возрасте уже присаживали, я не выдержала.

- Анна Олеговна! - возмутилась я. - Сажать детей в три месяца очень вредно для позвоночника. У Димы, между прочим, сколиоз, не по той ли причине, что вы ему позвоночник искалечили в младенчестве, а? Наш ребенок развивается нормально, и это слова медиков, а не диванных экспертов, вроде вас.

Анна Олеговна тогда поджала губы и пожаловалась своему сыну. Дима же, вместо того, чтобы заступиться за меня, встал на сторону матери. Мол, она просто волнуется, добра желает, а я, такая-сякая, грублю ей, бедняжке.

- Катюха, они ведь нам добра желают, - развел он руками, - мать от чистого сердца говорит, да и отец тоже.

Когда я поняла, что от мужа поддержки у меня не будет, решила действовать сама. Как-то раз свекровь пришла к нам в гости. Только открыла она рот, чтобы высказаться по поводу “неправильной” шапочки Дани, я тут же перехватила инициативу.

- Анна Олеговна, боже мой, как вы похудели, - всплеснула я руками. - Это вас, наверное, Виктор Петрович замучил? Он же у вас такой требовательный, как ребенок: то покушать ему, то сопли подтереть. Вы на своей работе упахиваетесь, еще и его обслуживаете, как маленького.

Очень смутилась тогда свекровь. Щеки ее зарделись румянцем. Она глотнула воздух, но не смогла вымолвить ни слова.

А в следующий раз я решила уделить внимание свекру, который попытался сделать мне очередное замечание. Я ему сказала, что выглядит он просто потрясающе, в отличие от своей замученной супруги.

- Свежий такой, подтянутый, - хихикнула я, - не иначе даму сердца завели на стороне? Признавайтесь, вы чего такой красивый, а?

В прихожей повисла звенящая тишина. Виктор Петрович побледнел и нервно коснулся галстука. А потом он бросил испуганный взгляд на свою растерянную, разгневанную жену.

- Ты чего себе позволяешь? - прошипела свекровь.

- А что такое? - я невинно похлопала глазками. - Я ведь от чистого сердца! Желая добра!

Вот тут неестественным румянцем вспыхнуло лицо Димки. Он тут же понял, что камешек был брошен в его огород. Когда-то про “пожелание добра” и “чистое сердце” говорил мне он, оправдывая бестактность своих родителей.

Муж сердито поглядел на меня, но я с достоинством выдержала его негодующий взгляд. Родители смотрели на сына, явно ожидая, что он их поддержит, как это случалось раньше. Но почему-то Димка молчал.

После ухода свекров у нас с мужем состоялся разговор. И хотя Дима попытался доказать свою правоту, я одержала верх в этом споре. Он признал, что комментарии его родителей очень часто неприятны.

- Если ты не хочешь, чтобы я жестко давала им сдачи, поговори с матерью и отцом, - сказала я.

- Не уверен, что они поймут, - вздохнул мой муж.

- А знаешь, мне кажется, после сегодняшней встряски они очень даже всё поняли, - хмыкнула я. - И надеюсь, у твоей матери еще нескоро появится желание говорить мне неприятные вещи. А уж папа и вовсе предпочтет молчать.

Дима кивнул, но ничего не ответил. Но я знаю, что с родителями он провел беседу. И хотя, наверняка, натолкнулся на сопротивление, ни Анна Олеговна, ни ее муж больше ни слова худого не сказали про Даню и мои методы воспитания. А в последнее время я и вовсе слышу от них только добрые слова.