Родители годами выкачивали из меня деньги, и я не заметила, как мой парень начал делать то же самое

Сидя в кафе напротив психолога Марии Андреевны, я судорожно комкала салфетку и пыталась собраться с мыслями. Три месяца терапии привели меня к пониманию, которое разрывало сердце на части.

— Расскажите мне о последнем разговоре с Артёмом, — мягко попросила она, откинувшись на спинку кресла.

Я глубоко вдохнула, вспоминая вчерашний вечер, который стал точкой невозврата.

— Он снова попросил денег. Уже в четвёртый раз за два месяца. Сказал, что у него срочный проект, нужно вложиться, и через месяц он всё вернёт с процентами. Я дала ему тридцать тысяч, хотя сама планировала на эти деньги съездить к стоматологу.

— И что вы почувствовали в тот момент?

— Странное ощущение дежавю. Как будто я уже проживала эту сцену раньше. А потом поняла, где именно.

Память отбросила меня на двадцать лет назад, когда мне было пятнадцать. Я получила первые деньги за репетиторство с соседскими детьми и гордо принесла их домой. Мама сидела на кухне с красными от слёз глазами и жаловалась, что не хватает на коммунальные платежи.

— Доченька, выручи маму, пожалуйста. Нам отключат свет, если не заплатим до конца недели. Я тебе всё верну, как только получу зарплату. Обещаю.

Я отдала все свои три тысячи рублей, чувствуя себя героиней. Мама обняла меня и сказала, какая я молодец, как помогаю семье. Зарплату она получила через неделю, но о возврате денег речи не зашло.

— Мария Андреевна, я тогда не решилась напомнить ей. Мне было стыдно. Мы же семья, как можно требовать долги от родной матери?

Психолог кивнула, делая пометки в блокноте.

— А дальше что происходило?

— Дальше это стало системой. Когда мне было семнадцать, папа попросил денег на ремонт машины. Десять тысяч, которые я копила полгода на поездку с классом в Санкт-Петербург. Он сказал, что без машины не сможет ездить на работу, а значит, не будет денег на мою учёбу в университете. Я поехала в Питер только через пятнадцать лет, своими силами.

— Вам вернули те деньги?

— Нет. Когда я робко напомнила через месяц, папа удивился и сказал, что я же дочь, а дети должны помогать родителям. Что он на меня столько потратил за годы, что мои десять тысяч просто смешная сумма в сравнении.

В университете я подрабатывала везде, где могла. Официанткой по выходным, помощницей в библиотеке, репетитором по вечерам. Деньги уходили на съём жилья, питание и учебники. Но родители каждый месяц находили повод попросить финансовую помощь.

— Мама заболела, нужно купить лекарства. Отдадим, когда сможем.

— У отца сломался телефон, без него никак, работа требует постоянной связи. Мы тебе вернём в следующем месяце.

— Брату Никите нужна помощь с первым взносом за квартиру. Ты же понимаешь, он твой родной брат, нельзя отказать.

Следующий месяц никогда не наступал. А когда я пыталась заикнуться о возврате, мама обижалась и говорила, что я меркантильная и бездушная. Что в нормальных семьях не считают деньги между родными людьми.

— Мария Андреевна, к тридцати годам я отдала родителям около миллиона рублей. Я считала каждую копейку, хотя мне было стыдно это признать даже самой себе. Миллион, который я могла бы потратить на собственное жильё, образование, путешествия.

— И как вы себя чувствовали все эти годы?

— Виноватой. Постоянно виноватой. Мне казалось, что я эгоистка, если думаю о своих нуждах. Что хорошая дочь обязана помогать семье. Даже когда у меня не было денег на нормальную еду, я брала кредиты, чтобы дать родителям.

Полгода назад в мою жизнь ворвался Артём. Обаятельный, внимательный, с грандиозными планами на будущее. Он говорил о бизнесе, который вот-вот выстрелит, о возможностях, которые нужно не упустить.

Первый раз он попросил денег через два месяца отношений.

— Вера, у меня небольшие временные трудности с проектом. Инвестор задерживает платёж, а мне нужно срочно оплатить аренду офиса. Дашь в долг двадцать тысяч? Через неделю верну, как только деньги придут.

Я дала, не задумываясь. Через неделю он сказал, что инвестор задерживает платёж ещё на пару недель. Через месяц тема возврата долга как-то сама собой заглохла.

— Но ведь вы же понимали, что происходит? — спросила психолог.

— Понимала и не понимала одновременно. Когда Артём во второй раз попросил денег, я почувствовала тревогу. Но он так убедительно объяснял, что это инвестиция в наше общее будущее, что его бизнес скоро пойдёт в гору, и мы заживём совсем по-другому.

Третий раз произошёл месяц назад. Артём попросил пятьдесят тысяч на закупку оборудования для нового проекта.

— Вера, я понимаю, что уже должен тебе, но это действительно важно. Сейчас вложимся, и через три месяца получим прибыль. Я всё верну тебе с процентами, обещаю.

Я отдала последние накопления, предназначенные для первого взноса по ипотеке. Той ночью не могла уснуть, ворочаясь в кровати и пытаясь понять, почему мне так тревожно.

— А потом я приехала к родителям на день рождения мамы, — продолжила я рассказ психологу. — И услышала разговор между ней и тётей Ксенией. Мама хвасталась, какая я молодец, как помогаю семье материально. А тётя спросила, отдаём ли мы ей долги. Мама рассмеялась и сказала, что это не долги, а помощь родителям. Что я всё равно бы потратила деньги на ерунду, а так хоть польза какая-то.

Психолог внимательно смотрела на меня, ожидая продолжения.

— В тот момент что-то щёлкнуло в моей голове. Я вспомнила все разговоры с Артёмом. Как он обещал вернуть деньги, но никогда не возвращал. Как обижался, если я напоминала о долге, говорил, что между любящими людьми нельзя так мелочиться. Как убеждал меня, что инвестирую в наше общее будущее.

— И вы увидели параллель с родителями?

— Да. Те же слова, те же манипуляции, та же игра на чувстве вины. Родители годами внушали мне, что просить деньги обратно эгоистично и меркантильно. Что семья важнее денег. Что я должна им за то, что они меня вырастили.

Вчера вечером, когда Артём в очередной раз попросил денег, я посмотрела на него и увидела своих родителей. Увидела ту же уверенность в том, что я дам. Ту же готовность манипулировать моими чувствами, если я откажу.

— И что вы сделали?

— Я спросила его, когда он вернёт предыдущие долги. Он удивился, сказал, что это было не в долг, а помощь любимому человеку. Что когда у него будет бизнес, он обеспечит меня всем необходимым. А пока нужно потерпеть и поддержать его.

— Я сказала нет. Впервые в жизни я просто отказала. Артём сначала не поверил, потом начал убеждать, потом обиделся. Назвал меня жадной и бездушной. Сказал, что его прошлая девушка понимала и поддерживала, а я думаю только о деньгах.

— Как вы себя почувствовали?

— Странно. С одной стороны, виноватой, как всегда. С другой стороны, впервые за много лет я почувствовала облегчение. Я поняла, что разорвала порочный круг.

Психолог улыбнулась мне с теплотой и пониманием.

— Вера, вы сделали очень важный шаг. Вы увидели деструктивную модель отношений, которую усвоили в детстве, и решили её изменить.

— Но теперь мне страшно. Артём прислал сообщение, что мы расстаёмся, потому что я не готова поддерживать партнёра. А родители не звонят уже три дня, после того как я отказала маме в очередном займе.

— И что вы чувствуете по этому поводу?

Я задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Боль. Страх одиночества. Но ещё я чувствую что-то новое. Свободу. Впервые в жизни я могу распоряжаться своими деньгами так, как хочу. Я не должна никому ничего доказывать и оправдываться за то, что думаю о себе.

Выходя из кабинета психолога, я посмотрела на телефон. Артём написал длинное сообщение о том, какая я плохая и как пожалею о своём решении. Мама прислала короткое обиженное послание о неблагодарных детях.

Я удалила оба сообщения, не отвечая. Впереди предстояла долгая работа над собой, над умением говорить нет и не чувствовать себя виноватой. Но я была готова к этому пути, потому что наконец поняла простую истину о том, что настоящая любовь не измеряется деньгами и не требует постоянных жертв.