Родители считали меня дураком, пока не узнали, зачем я переписал всё имущество на жену

Семейный ужин обещал стать очередным полем битвы, и я не ошибся в своих предчувствиях. Сестра Марина приехала с мужем, родители накрыли стол, и всё началось, как обычно, с невинных расспросов о делах.

— Ну что, Андрей, когда уже женишься на Кристине? Сколько можно в гражданском браке сидеть, как студенты какие-то, — начала мама, едва мы успели сесть за стол.

Я взглянул на отца, который многозначительно кивнул, поддерживая её слова. Марина усмехнулась, явно предвкушая очередной скандал.

— Мама, мы уже обсуждали это сто раз. Нас устраивают наши отношения такими, какие они есть. Штамп в паспорте ничего не изменит.

— Ничего не изменит! А если она от тебя уйдёт, заберёт всё имущество? Я слышала, что квартиру вы на неё оформили, и машину тоже. Ты что, совсем дурак? Она тебя использует, а ты ничего не видишь!

Отец отложил вилку и посмотрел на меня с выражением разочарования на лице.

— Сын, твоя мать права. Мы с ней всю жизнь работали, помогали тебе встать на ноги, вложили в твоё образование кучу денег. А ты теперь всё своё добро на постороннюю женщину записываешь. Это неправильно и глупо.

Марина не выдержала и вмешалась в разговор с явным злорадством в голосе.

— Я вообще не понимаю, что происходит у тебя в голове. Вы вместе восемь лет, детей нет, штампа нет, а квартира за четыре миллиона, машина, дача, всё на Кристину. Ты либо влюблён как последний идиот, либо она тебя чем-то шантажирует.

Я глубоко вдохнул, пытаясь сохранить спокойствие. Этот разговор повторялся из раза в раз, и каждый раз я пытался объяснить свою позицию, но меня никто не слушал.

— Вы когда-нибудь задумывались, что у меня могут быть свои причины для таких решений? Что я не безмозглый дурак, который позволяет собой манипулировать?

— Тогда объясни нам, какие могут быть причины отказываться от собственности в пользу женщины, с которой ты даже не расписан, — потребовал отец, повышая голос.

Я отодвинул тарелку и посмотрел на родителей, решив, что пришло время для честного разговора.

— Хорошо, я объясню. Помните, как три года назад вы требовали, чтобы я дал вам денег на ремонт квартиры? Я отказал, потому что знал, что вы хотите продать свою квартиру и переехать ко мне. А когда я сказал нет, вы устроили скандал, обвинили меня в чёрствости и неблагодарности.

— Мы твои родители! Мы вырастили тебя, и ты должен о нас заботиться, — вмешалась мама.

— Должен заботиться, но не обязан отдавать вам свою квартиру и жить по вашим правилам. Помните, что вы сказали тогда? Что всё равно после вашей смерти всё достанется мне и Марине, так что я просто ускорю процесс.

Марина побледнела, видимо, вспомнив тот разговор. Отец нахмурился, но промолчал.

— А потом был случай с бизнесом. Я открыл своё дело, оно начало приносить хороший доход. И вы, — я посмотрел на отца, — пришли ко мне с требованием сделать вас совладельцами, потому что якобы вложили в меня деньги на образование и теперь имеете право на часть прибыли.

— Это была не просто прихоть! Мы действительно многое для тебя сделали, и ты неблагодарный эгоист, если этого не ценишь, — возмутилась мама.

— Я ценю, мама. Но ваши инвестиции в моё образование не дают вам право управлять моей жизнью и моими финансами. Когда я отказал вам тогда, вы пригрозили подать в суд, требовали компенсацию за моё содержание в детстве. Помните?

Тишина за столом стала гнетущей. Марина нервно теребила салфетку, родители отводили взгляд.

— А ещё была история с квартирой Кристины. Когда мы только начали жить вместе, вы пытались убедить меня, что она охотница за моим имуществом. Приходили к ней на работу, устраивали сцены, требовали, чтобы она подписала какой-то брачный договор, хотя мы даже не собирались расписываться.

— Мы просто хотели защитить тебя от аферистки, — попыталась оправдаться мама.

— Аферистки? Кристина работает врачом, зарабатывает больше меня, имеет свою квартиру, которую купила сама. Какая из неё аферистка? Или любая женщина рядом со мной автоматически становится охотницей за наследством?

Отец стукнул кулаком по столу.

— Мы беспокоимся о тебе! Это наше право как родителей. А ты вместо благодарности грубишь и отдаляешься.

— Вы не беспокоитесь обо мне, папа. Вы пытаетесь контролировать мою жизнь и мои финансы. Каждый наш разговор сводится к тому, сколько я зарабатываю, что покупаю, куда трачу деньги. Вы требуете отчёты, как будто я ваша собственность.

Марина наконец решила высказаться, и её слова были полны яда.

— Значит, ты всё на Кристину переписал из-за нас? Чтобы мы не смогли претендовать на твоё имущество? Ты настолько нас ненавидишь?

Я посмотрел на сестру и увидел в её глазах не просто удивление, а настоящую обиду.

— Марина, ты помнишь, как год назад просила меня одолжить тебе миллион на новую машину? Я дал тебе эти деньги, хотя знал, что ты их не вернёшь. И что случилось потом?

— Я планировала вернуть, просто пока нет возможности, — пробормотала она.

— Ты сказала маме, что это была не просьба, а моя обязанность помочь сестре. Что если бы я не дал денег, ты бы обратилась в суд, потому что когда-то давно родители подарили мне машину, а тебе нет, и это несправедливо.

— Я была зла, наговорила лишнего, — попыталась оправдаться Марина.

— Нет, ты была честна. Вы все честны, когда дело касается моих денег. Вы считаете, что имеете право на часть того, что я заработал. Не просите, а требуете. И когда я отказываю, становлюсь плохим сыном и братом.

Мама всплеснула руками с возмущением.

— Так мы же семья! В семье должны помогать друг другу, делиться. А ты как чужой какой-то, отгородился от нас.

— Мама, помогать и делиться — это добровольно. А у вас получается вымогательство с элементами шантажа. Именно поэтому я переписал всё имущество на Кристину. Потому что если завтра со мной что-то случится, я хочу, чтобы всё досталось человеку, который меня любит, а не тем, кто видит во мне источник дохода.

Отец побагровел от гнева.

— Ты обвиняешь нас в том, что мы тебя не любим? Мы всю жизнь на тебя положили!

— Вы положили жизнь на меня, чтобы потом предъявлять счёт. Каждая ваша помощь сопровождается напоминанием о том, сколько вы для меня сделали. Это не любовь, папа. Это инвестиция, от которой вы ждёте возврата с процентами.

Марина вскочила из-за стола.

— Ты неблагодарное ничтожество! Родители тебя вырастили, дали образование, а ты им в лицо плюёшь.

— Я не плюю им в лицо. Я просто отказываюсь жить по их правилам и отдавать им власть над своей жизнью. Если это делает меня плохим сыном, пусть будет так.

Мама заплакала, прижимая платок к глазам.

— Значит, эта Кристина настроила тебя против нас. Она разрушила нашу семью.

— Нет, мама. Кристина единственная, кто меня поддерживает и не требует ничего взамен. Она предложила мне переписать имущество на неё, когда узнала о ваших постоянных попытках влезть в наши финансы. Она сделала это, чтобы защитить меня от вас.

Отец встал из-за стола и направился к выходу.

— Тогда нам больше не о чем говорить. Можешь жить со своей защитницей и не вспоминать о родителях. Посмотрим, как ты запоёшь, когда она тебя бросит и оставит без ничего.

Я тоже поднялся, понимая, что разговор окончен.

— Если она меня бросит, значит, я был неправ в своём выборе. Но это будет мой выбор и моя ошибка. А не ваша.

Хлопок входной двери ознаменовал конец семейного ужина и, возможно, конец отношений с родителями в том виде, в котором они существовали. Марина стояла у окна и действительно крутила пальцем у виска, глядя на меня с непониманием. Но мне было всё равно. Главное, что я наконец защитил себя и свою жизнь от тех, кто считал меня своей собственностью.