Счастливо жили с мужем несколько лет, а разошлись из-за сырой картошки в мясном фарше

Когда мы с Костей только поженились, наш брак был предметом зависти моих подруг и знакомых. Еще бы - мне достался мужчина, который не просто умеет готовить, а делает это с фанатичным упоением шеф-повара элитного ресторана.

Его борщи были настоящим произведением искусства. Это без преувеличения - настолько они были вкусными и красивыми. Представьте густой, насыщенно-рубиновый супец с идеальной кислинкой и тончайшим ароматом чеснока. Когда Костя варил борщ, он частенько указывал на то, что чесночок нужно класть в кастрюлю ровно за секунду до выключения плиты.

Выпечка моего мужа заставляла забывать о диетах - пироги с яблоками и корицей были поразительно пышными и вкусными, а кулебяка с капустой и яйцом у него получалась такой, что ограничиться кусочком просто не получалось. 

Отдельным шедевром Кости была его манная каша. Он варил ее на жирном фермерском молоке, взбивал венчиком в легчайший мусс, добавлял щепотку ванили и подавал с капелькой янтарного сливочного масла или домашним малиновым соусом. Это была не каша, а изысканный десерт, тающий на языке, как облако.

Я искренне считала, что готовит Костя лучше моей мамы. Кстати, моя родительница была со мной абсолютно согласна. Ей тоже доводилось лакомиться шедеврами от зятя.

Одна лишь беда была у Кости - его котлеты. Вот именно их он готовил отвратительно. По какому-то странному рецепту муж добавлял в фарш сырой картофель, натертый на крупной терке. В процессе жарки крахмал вступал в реакцию с воздухом, картошка синела. И увы, котлеты синели тоже.

Господи, как вспомню этот жуткий, мертвецки-серый с синевой оттенок котлет, так мне дурно становится. Кстати, на вкус они тоже были скользкими и мерзкими.

Была еще одна проблема, которая немного портила наши отношения - Костя требовал похвалы. Ему были жизненно необходимы аплодисменты. Точнее не ему самому, а приготовленным им блюдам. Каждая трапеза превращалась в бенефис, где я была обязана выступать в роли восторженной публики.

- Ну как? - Костя заглядывал мне в рот, пока я жевала запеканку. - Ммм, чувствуешь, как сыр тянется? Как тебе текстура?

- Очень вкусно, любимый, ты просто чудо! - отвечала я, с аппетитом дожевывая вкуснятину.

- И все? Просто чудо? - обиженно поджимал губы супруг. - Я вообще-то одни сливки взбивал тридцать минут. На работе Анна Борисовна откусила кусочек моей запеканки и даже завизжала от восторга. Вот честное слово - ахала на весь отдел.

- Вот прямо визжала? - рассмеялась я и положила себе еще немного Костиного шедевра.

- Да, да, - кивал мой муж, - так и сказала, что от моих шедевров у нее гастрономический оргазм. И добавила, что моей жене безумно повезло. А знаешь, что она сказала, когда отведала мои сырники?

- Могу догадаться, - снова засмеялась я.

- Нет, не можешь, - с пафосом ответил Костя, - она заявила, что душу дьяволу бы продала за них. Вот это я понимаю: достойная оценка труда мастера! А не сухое “вкусно”.

Вообще-то, зная такую особенность мужа, я после еды непременно начинала вздыхать и рассыпаться в витиеватых комплиментах. Ну, если не забывала, конечно. Хвалить Костины каши и борщи было легко - они действительно были великолепны. Но едва на столе появлялись синие котлеты, начинался ад.

Я едва могла проглотить кусочек - меня буквально воротило от этой склизкой консистенции. Муж же требовал, чтобы я ела еще и еще.

И однажды я не выдержала. Аккуратно отодвинув тарелку, я самым нежным голосом, на который была способна, сказала, что это не совсем мое блюдо.

- Понимаешь, у тебя все получается изумительно, - произнесла я, - но вот твой рецепт котлет, наверное, мне не подходит.

- Ты вообще не любишь котлеты? - нахмурился муж.

- Очень люблю, - горячо ответила я, - например, мамины котлетки. Она не кладет туда сырой картофель, зато кладет перекрученное свиное сало для сочности. И лука побольше.

Костя замер. В следующую секунду он с грохотом опустил чашку на стол, да так, что мой чай выплеснулся на скатерть. На лице мужа появилось такое брезгливое отвращение, будто ему предлагали съесть подошву.

- Котлеты твоей матери? - презрительно фыркнул он. - Да это же убожество. Пережаренная сухая субстанция, забитая салом. Мой рецепт единственно правильный, потому что картошка сохраняет сок мяса. Твоя мать готовить вообще не умеет: у нее напрочь отсутствует кулинарный вкус, раз она тебя приучила к такой дешевке.

- Любимый, ну что ты кричишь? - растерянно произнесла я, пытаясь говорить как можно мягче. - У тебя всё получается безумно вкусно. Вот абсолютно всё, кроме этих котлет.

Но Костика уже понесло. Его лицо покраснело, он кричал, брызгая слюной, переходя все правила приличия. Он поливал грязью мою маму, ее кулинарные таланты, а потом и вовсе перешел на гнусную, грубую критику ее дома и даже личных качеств! Ох, как этого зазнайку задело за живое то, что я посмела поставить ее котлетки в пример.

И тут во мне что-то сломалось. Я смотрела на этого разъяренного мужчину и понимала: вот я подбираю каждое слово, боясь ранить его хрупкое эго, а он, не стесняясь в выражениях, смешивает с грязью мою мать из-за куска фарша.

- Я ухожу от тебя, Кость, - тихо произнесла я, вдруг решив, что это единственное верное решение. Хотя оно и могло показаться странным: ведь еще час назад я даже не думала о разводе.

Почему-то мне казалось, что Костя испугается, начнет меня отговаривать. Но он гордо поднял подбородок и ледяным тоном процедил, что и сам не станет жить с женщиной, которой не нравятся его котлеты.

Вот так глупо мы разошлись. Да, со стороны это выглядит полным абсурдом - разрушить брак из-за синей картошки в фарше. Но на самом деле причина-то была куда глубже.

Намного позже психолог разъяснил мне, что у моего мужа был тотальный, удушающий нарциссизм, эгоцентризм, при котором партнер рассматривается не как личность, а как бесплатный гаджет для поглаживания его эго. Котлеты стали лишь лакмусовой бумажкой, показавшей, что в нашей семье было место лишь для одного человека - великого и непризнанного Константина.