Семье от меня нужны только деньги

Телефон зазвонил в половине одиннадцатого вечера. Я даже не стала смотреть на экран — знала, что это мама. Она всегда звонила поздно, когда отец уже засыпал у телевизора.

— Верочка, ты не спишь ещё?

Я сидела над квартальным отчётом, который требовался к утру. Но сказала, что свободна.

— Антоша опять влип...

Антон — мой младший брат. Двадцать восемь лет, пять лет без постоянной работы. Нет, работу он находил регулярно — только нигде не задерживался дольше пары месяцев. То начальник плохой, то коллеги завидуют, то платят мало.

Мама начала сбивчиво объяснять. Я уловила главное: брат занял денег у каких-то знакомых, не вернул, теперь ему звонят и угрожают.

— Сколько?

— Двести тысяч.

Двести тысяч рублей. В прошлом году я уже закрывала его долг — девяносто тысяч. Он обещал вернуть частями. Вернул двадцать и пропал.

— Мам, я не буду платить.

— Но это же Антоша. Твой брат. Ему угрожают.

— Пусть идёт в полицию.

— Какая полиция, Вера! Он у друзей брал. Там нет никаких расписок.

Я потёрла глаза. Третий час сижу за компьютером, голова раскалывается.

— Мам, он взрослый человек. Пусть сам разбирается.

— Ты же хорошо зарабатываешь! Для тебя это не деньги!

Вот оно. Я работаю аудитором уже восемь лет. Да, зарабатываю неплохо. Но это не значит, что я готова спонсировать чужую безответственность.

— Это мои деньги. Я их заработала.

— А семья? А кровь родная?

Я молча слушала знакомую песню. Мама считала, что если одному ребёнку повезло больше — он обязан делиться с другим.

— Поговорим завтра, — сказала я и отключилась.

Заснуть не получилось до трёх ночи.

— Вера, нужно помочь брату.

— Почему я?

— Потому что у тебя есть возможность.

Родители жили на пенсии, подрабатывали — мама шила на заказ, отец ремонтировал технику соседям. Денег хватало впритык.

— Мы дадим сколько сможем, — продолжил отец. — Тысяч пятьдесят наскребём. Остальное...

— Остальное пусть Антон сам находит.

— Дочка, ему плохо. Он не спит, боится выходить из квартиры.

Мне хотелось спросить: а когда он занимал эти деньги — он о чём думал? Но я сдержалась.

— Пап, я подумаю.

Я не собиралась думать. Решение было принято.

В субботу я поехала к родителям. Не одна — с Максимом. Мы жили вместе почти год, он знал про мою семью всё.

Мама суетилась вокруг стола. Отец молчал у окна. Максима усадили рядом со мной, косились с надеждой — вдруг хоть он повлияет.

После обеда мама не выдержала.

— Ну что, Верочка? Ты подумала?

— Подумала. Мой ответ — нет.

Антон дёрнулся. Мама охнула. Отец нахмурился.

— Как это нет? Твоего брата могут покалечить!

— Тогда пусть идёт в полицию.

— Да что ты заладила про полицию! Ты вообще понимаешь, что происходит?

Я понимала. Понимала, что брат в очередной раз вляпался. И в очередной раз все ждут, что я вытащу его.

— Мам, я отдавала ему деньги год назад. Он не вернул. Три года назад — не вернул. Я оплачивала его долги по кредитке — он снова набрал.

— Что именно по-другому? Ты работаешь сейчас?

— Ищу.

— Ищешь уже полгода.

— Рынок плохой!

— Рынок плохой только для тех, кто не хочет работать.

Антон вскочил, опрокинув стул.

— Тебе легко говорить! У тебя диплом, связи! А мне никто не помогал!

Тут уж я не выдержала.

— Тебе не помогали? Родители оплатили тебе колледж, который ты бросил на втором курсе. Оплатили курсы вождения — ты права потерял через год за пьянку. Я устраивала тебя на работу к знакомым — ты уволился через месяц.

— Хватит! — крикнула мама. — Вера, это твой брат!

— Именно. Мой брат. Не мой ребёнок.

Наступила тишина. Я видела, как побледнела мама, как сжал кулаки отец.

— Да.

— А если с ним что-то случится?

— Тогда я буду знать, что сделала всё, что могла раньше. И это не помогло.

Антон стоял посреди кухни, и в его глазах я увидела ненависть.

— Ты всегда была такой, — процедил он. — Правильная, успешная. Смотришь на нас сверху вниз.

— Нет. Просто устала тонуть вместе с тобой.

Мы с Максимом поднялись. Родители не провожали.

В машине Максим долго молчал. Потом положил руку мне на колено.

— Ты в порядке?

— Не знаю. Может, потеряла семью.

— Семья, которая любит только за деньги — не семья.

Я смотрела на дорогу и думала, что он прав. Двадцать лет я была для родителей запасным кошельком.

Антон позвонил через неделю. Не извиняться — просить ещё раз. Я не ответила.

Мама написала длинное сообщение про неблагодарность. Я прочитала и удалила.

Отец не звонил вообще.

Я выключила телефон и открыла ноутбук. Работа ждала. Моя собственная жизнь, где я больше никому ничего не должна.