Сестра оставляет маме детей на месяц, а та не выдерживает такую программу

Выхожу из машины у подъезда сестры и глубоко вдыхаю. В багажнике – два чемодана и рюкзаки племянников. На заднем сиденье Максим с Денисом играют в телефоне, даже не заметили, что приехали.

– Мальчики, выходим. Вы дома.

Старший поднимает голову:

– А мы что, не к бабе Гале едем обратно?

– Нет. Планы изменились.

Достаю вещи, веду их к подъезду. Домофон, лифт, знакомая дверь. Звоню настойчиво – знаю, что дома есть кто-то.

Открывает зять, Виктор. В домашних шортах, с кружкой кофе в руке. Видно, что только проснулся.

– Марин? Ты чего? А это... – он смотрит на детей, потом на меня. – Погоди, вы же у Галины Петровны должны быть?

– Должны были. Но больше не должны. Держите своих детей.

Проталкиваю мальчишек в квартиру, заношу вещи. Из спальни выходит Света, сестра моя младшая. В шелковом халатике, с маской на лице.

– Что происходит? Марина? Дети? Вы почему здесь?

Это неправда насчет больницы. Мама дома, я уложила ее отдыхать, спина у нее разболелась так, что разогнуться не может. Но Свете необязательно знать детали.

– Как в больнице? – Света хватается за телефон. – Что случилось?

– Спина. Надорвалась, пока за вашими детьми бегала и огород пропалывала.

Виктор ставит кружку на тумбочку:

– Так, стоп. Мы же договаривались, что мальчики у бабушки до конца июля. У нас путевки на завтра.

– Были путевки. Теперь нет. Ваши дети – ваша ответственность.

Разворачиваюсь и иду к двери. Света бежит за мной:

– Марин, ты с ума сошла? У нас все оплачено! Самолет завтра утром! Что мы будем делать?

– То же, что мама делала последние три недели. Воспитывать своих детей.

– Но она же сама согласилась! Она любит внуков!

– Любит. Но она не молодеет. Ей шестьдесят четыре года, у нее артроз, гипертония и еще куча болячек. А вы привозите двух оболтусов и исчезаете.

– Мы деньги оставляли!

– Три тысячи на три недели? Серьезно? Ты в магазин давно ходила?

Света молчит. Знает, что мало. Но ей удобно было думать, что мама справится. Мама всегда справлялась.

История эта тянется давно. Света родилась, когда мне было четырнадцать. Избалованная, красивая, папина дочка. Папа умер, когда ей было десять, и мама осталась одна с двумя дочерьми.

Я к тому времени уже работала, помогала как могла. Света училась, потом вышла замуж за Виктора – перспективного менеджера. Родила двоих сыновей и устала от материнства.

– Мне нужно себя найти, – говорила она. – Я не могу только в детях раствориться.

И начала "искать себя". Курсы визажа, потом йоги, потом еще чего-то. А дети – к маме. Сначала на выходные, потом на каникулы, потом на все лето.

А теперь история повторяется. Только вместо пьющего мужа – эгоистичная дочь.

Три недели назад Света привезла мальчишек. Как всегда, с минимумом вещей и денег.

– Мам, мы с Витей так устали. Нам нужно отдохнуть вдвоем. Ты же понимаешь?

Мама понимала. Мама всегда понимала.

А я приехала через неделю и ужаснулась. Мама еле ходит, спина скрючена, а во дворе два оболтуса носятся, требуют есть, пить, развлекать их.

– Мам, да брось ты этот огород! – говорю.

– Как брошу? Помидоры пропадут, огурцы засохнут. Мне стыдно будет перед соседями. А тут еще ребятишкам надо время уделить!

Деревенская логика. Но маме не объяснишь, что здоровье важнее помидоров.

– Забирай детей. Мама не справляется.

– Ой, Марин, ну что ты драматизируешь? Мама сильная, она справится. У нас билеты на Кипр через две недели. Потерпите.

Потерпите. Легко сказать.

Вчера приехала – мама лежит на диване, встать не может. Соседка примчалась:

– Я ей уколы делаю третий день. Сказала бы внукам – не помогают совсем. Старший в телефоне, младший по огороду бегает, все цветы потоптал.

Все. Хватит.

Собрала племянников, загрузила в машину. Они даже не сопротивлялись – им все равно, где торчать в телефоне.

По дороге остановилась, купила им бургеры. Пусть едят, довольные будут.

– Теть Марин, – спрашивает младший, – а почему мы домой едем? Мама говорила, мы до конца июля у бабы Гали.

– Потому что баба Галя устала. Ей нужно отдохнуть.

– А мы ей мешаем?

– Да, Денис. Мешаете.

Он задумался, потом пожал плечами и вернулся к бургеру. В одиннадцать лет ему все равно, где быть, лишь бы кормили и не трогали.

Теперь стою в подъезде, слушаю, как Света кричит на Виктора за закрытой дверью. Что делать, как быть, куда деть детей.

Телефон вибрирует. Сообщение от Светы: "Ты все испортила! У нас годовщина свадьбы!"

Не отвечаю. Какая разница, что у них там? У мамы тоже была годовщина – шестьдесят лет. Света приехала на час, подарила дешевый халат и умчалась. Зато детей на все лето пристроила!