Сестра попросила на день рождения дорогую кофемашину. Через неделю я нашла её на сайте объявлений

– Здравствуйте! Кофемашина ещё продаётся? Почему решили продать? – напечатала я и нажала «отправить».

Писала я с телефона мужа. Сердце колотилось так, будто я сейчас вскрываю чужой сейф. Хотя я просто задала вопрос продавцу.

Объявление я нашла случайно. Искала себе подержанную духовку и зачем-то полистала раздел бытовой техники. Пятой строчкой висело: «Кофемашина новая, в упаковке. Подарили, не пригодилась. 29 000 рублей». На фото стояла коробка с красным бантом. Тот самый бант я сама завязывала у себя на кухне ровно восемь дней назад.

Продавец: Валерия. Район: улица, на которой живёт моя младшая сестра.

Ответ пришёл через пять минут.

Я сидела на диване и смотрела на эти строчки. Паша заглянул мне через плечо, прочитал и только присвистнул.

С Лерой у нас разница семь лет. Я всегда была для неё скорее второй мамой, чем сестрой. Водила в садик, делала с ней уроки, отдавала свою первую зарплату на её выпускное платье. Мама тогда работала на двух работах, и Лера росла фактически на моих руках.

Сейчас сестре тридцать два. Она не замужем, работает администратором в салоне красоты и живёт в съёмной квартире.

За месяц до дня рождения Лера сама позвонила мне.

Модель стоила тридцать восемь тысяч. Для нас с Пашей это была ощутимая сумма. В этом месяце мы планировали поменять зимнюю резину. Но я рассудила, что резина подождёт, а сестра у меня одна. Пусть порадуется.

На празднике Лера ахнула, обняла меня и сказала, что это лучший подарок в её жизни. Я весь вечер ходила довольная.

И вот теперь «я кофе почти не пью».

Звонить сразу я не стала. Вечером приехала к сестре сама. Коробка стояла в прихожей, нераспечатанная, с тем же бантом.

Лера сначала округлила глаза, потом увидела в моих руках телефон с перепиской и всё поняла.

– А, так это ты мне писала, – протянула она без всякого смущения. – Шпионить, значит, начала.

– Лер, ты сама просила эту кофемашину. Скинула ссылку, назвала модель. Я на неё полмесяца откладывала, – напомнила я.

Сестра пожала плечами и прислонилась к стене.

– Поль, давай честно. Подарок – это моё. Ты мне его подарила, значит, я могу делать с ним что хочу, – спокойно сказала она. – Деньгами ты бы мне всё равно не дала. Ты же сама всегда говоришь, что деньги дарить некрасиво.

– То есть ты меня использовала, – сказала я.

– Я тебя не использовала. У меня кредитка в минусе, – ответила Лера. – Ты хотела меня порадовать? Меня радуют закрытые долги. Какая тебе разница, в каком виде?

Разница для меня была огромная. Если бы сестра пришла и сказала, что у неё проблемы с деньгами, я бы помогла. Может, не всей суммой, но помогла бы. А тут меня просто развели, как постороннюю. Ещё и рассказали покупателю, что «сестра подарила, а мне не надо».

– Поля, ну что ты на Лерку набросилась? – начала она с порога. – У девочки трудный период. Подумаешь, продала. Это же не воровство.

– Мама, она соврала мне, чтобы получить деньги, – попыталась объяснить я.

– Ну, соврала, – вздохнула мама. – Стыдно ей было просить. Ты старшая, ты должна быть мудрее. Сёстры из-за техники не ссорятся.

Паша сказал, что на моём месте потребовал бы кофемашину обратно. Но мне не хотелось. Забрать подарок – значит окончательно опуститься до торга.

Я написала Лере одно сообщение: «Продавай, это твоё право. Но больше дорогих подарков от меня не жди. Будут открытка и цветы».

Ответ пришёл быстро: «Ну и пожалуйста. Не очень-то и хотелось».

Через три дня объявление исчезло. Кофемашину, видимо, купили.

С сестрой мы с тех пор общаемся только по делу. Мама вздыхает и при каждом разговоре намекает, что пора помириться.

А через месяц у мамы юбилей, шестьдесят лет. Лера уже написала в общий чат, что надо скинуться на хороший подарок, и предложила по двадцать тысяч с каждой.

Я пока не ответила. Сижу и думаю: а не окажется ли и этот подарок через неделю на сайте объявлений?