Сестра постоянно передаривает моей семье корпоративные подарки, а я уже не знаю куда деть очередную статуэтку

Где-то в параллельной вселенной существует огромный склад, на котором хранятся все корпоративные подарки, когда-либо врученные сотрудникам на новогодних вечеринках, юбилеях компаний и днях рождения коллег. 

Гипсовые кошки с поднятой лапой, полотенца с монограммами непонятного происхождения, статуэтки в виде парусников и совы с мудрым выражением лица, наборы специй в жестяных банках, которые никто никогда не откроет, свечи с запахом «лесная феерия», от которого у половины людей начинается мигрень. В моей вселенной этот склад находится у сестры дома, и раз в несколько месяцев она приезжает ко мне и методично его разгружает.

Я поняла это не сразу. Первые несколько раз воспринимала происходящее как случайность — ну принесла статуэтку, ну и ладно, у всех бывают странные подарки. Потом стала замечать закономерность. Потом закономерность оформилась в систему, и система эта работала с такой стабильностью, что я начала заранее освобождать место на полке перед каждым её визитом.

Последний раз она пришла на день рождения моей старшей дочери. Дочери исполнялось двенадцать лет, возраст вполне конкретный — она хотела конкретные вещи, у неё были конкретные интересы, и угадать с подарком при желании было несложно. 

Сестра пришла с пакетом, внутри которого обнаружилось полотенце цвета морской волны с вышитыми якорями по краю и небольшая статуэтка в виде маяка с надписью «Пусть твой путь будет светлым» на подставке.

Дочь смотрела на это несколько секунд с таким выражением лица, которое умеют делать только дети — абсолютно честным и поэтому абсолютно невыносимым для взрослых в данный момент.

— Спасибо, тётя, — сказала она наконец голосом человека, который хотел скейтборд.

— Маяк — это символ, — объяснила сестра с энтузиазмом. — Путеводная звезда, понимаешь? Ты входишь в новый этап жизни.

— Да, — сказала дочь и посмотрела на меня с немым вопросом в глазах.

Я посмотрела на сестру с улыбкой, которую отточила за годы подобных визитов до состояния почти настоящей.

После праздника, когда дочь ушла к себе, а мы убирали со стола, я обнаружила маяк на подоконнике в кухне — его явно туда поставили, чтобы он не мозолил глаза, но и выбрасывать сразу было неловко. 

Я позвонила подруге вечером того же дня, просто чтобы выговориться, и она сказала фразу, которая засела у меня в голове: «Слушай, а ты ей вообще говорила, что думаешь об этих подарках?» Я подумала и честно ответила, что нет. Потому что сестра небогатая, потому что она старается, потому что говорить такие вещи неловко, потому что я взрослый человек и могу потерпеть маяк на подоконнике.

Но потом я посчитала маяки. В широком смысле слова — все статуэтки, полотенца, свечи, наборы специй и прочие предметы, которые за последние несколько лет перекочевали из её пакета в мой дом. Их было много. 

Часть из них я уже отдала, часть тихо выбросила, часть до сих пор живёт в ящике комода, потому что выбросить рука не поднимается, а использовать невозможно. И я подумала, что если сестра тратит деньги на то, чтобы перевезти ко мне вещи, которые ей самой не нужны, то эти же деньги и эти же усилия могли бы превратиться во что-то совсем другое — простое, тёплое и действительно приятное.

Разговор случился через неделю, когда мы встретились у мамы на обычный воскресный ужин. Сестра пришла с очередным пакетом — на этот раз «просто так, увидела и подумала о тебе» — внутри которого находился набор из трёх декоративных тарелок с петухами.

Я взяла тарелки. Посмотрела на петухов. Петухи посмотрели на меня.

— Слушай, — сказала я, — можно я скажу тебе кое-что, и ты не обидишься?

Сестра немедленно приобрела настороженный вид.

— Ну говори, — сказала она.

— Я очень ценю, что ты думаешь о нас и приносишь подарки, правда, — начала я, выбирая слова с тщательностью. — Но я заметила, что последнее время ты приносишь вещи, которые тебе подарили на работе. Статуэтки, полотенца, вот теперь тарелки с петухами. Я понимаю, что ты хочешь сделать приятное, но мне было бы гораздо приятнее, если бы ты просто пришла с тортиком или с пачкой хорошего чая. Правда. Это было бы лучшим подарком.

Пауза была долгой. Сестра смотрела на тарелки, потом на меня, потом снова на тарелки, как будто петухи могли подсказать ей правильную реакцию.

— Ты считаешь, что я передариваю? — наконец спросила она.

— Я считаю, что ты передариваешь, — подтвердила я мягко.

— Но это хорошие тарелки, — сказала она неуверенно.

— Они симпатичные, — согласилась я дипломатично, хотя петухи были такого оттенка красного, который, вероятно, был задуман как праздничный, но на практике вызывал лёгкую тревогу. — Но у меня уже есть тарелки, и статуэтки, и полотенца. А торт никогда не бывает лишним.

Сестра замолчала. Мама, которая всё это время делала вид, что очень занята нарезкой хлеба, перестала нарезать хлеб и посмотрела на нас обеих.

— Я просто не хочу приходить с пустыми руками, — сказала сестра наконец, и голос у неё стал тише. — У меня сейчас не очень с деньгами, ты знаешь. А эти вещи мне дарят, и они новые, хорошие, я думала — лучше, чем ничего.

— Лучше, чем ничего — это чай за двести рублей, — сказала я. — Или пачка чая, или просто ты сама без ничего, потому что ты мне важнее любой статуэтки. Я не жду от тебя дорогих подарков, я вообще не жду подарков — я жду тебя.

Она смотрела на меня, и я видела, как что-то в её лице меняется.

— Ты правда не обиделась бы, если бы я пришла без ничего? — спросила она.

— Я правда обрадовалась бы больше, — сказала я.

Мама поставила хлеб на стол и сообщила, что чай готов. Мы сели пить чай, петухи на тарелках смотрели на нас с подоконника, куда их поставила мама.

Сестра пила чай и молчала, и я не знала, что происходит у неё внутри — обиделась она всё-таки или нет, услышала меня или завтра снова появится с пакетом, в котором будет что-то полученное на корпоративе. 

Может быть, в следующий раз она придёт с тортом. Может быть, с новой статуэткой и объяснением, что это особенная статуэтка и она сразу подумала обо мне. Я не знала. Но разговор случился, и это уже что-то.