Сестра потребовала деньги за торт на день рождения племянника: «Я же не благотворительный фонд!»

Я листала ленту в телефоне, когда наткнулась на очередной шедевр Кати. Моя младшая сестра выложила фотографию торта — трехъярусное произведение искусства, украшенное сахарными цветами и золотой поталью. Подпись гласила: «Заказ на свадьбу. Мой самый сложный проект!» Лайков под фото как грязи, комментарии восторженные.

Я увеличила фотографию, разглядывая детали. Торт действительно был роскошный. И тут меня осенило — через две недели Мишке исполняется пять лет. 

День рождения я планировала пышный, с аниматорами, шарами, кучей детей. А торт из магазина это как-то дешево, не солидно. Вот Катин торт — совсем другое дело. Ребенок запомнит на всю жизнь.

Я сразу набрала сестре.

— Катюш, привет! Видела твой последний торт, — защебетала я. — Прям загляденье! Слушай, у Мишки через две недели день рождения. Сделаешь тортик? Человек на двадцать примерно.

В трубке повисла пауза.

— Привет, Свет, — голос у Кати был какой-то усталый. — Я могу сделать, но это будет стоить тридцать тысяч. Торт большой, плюс детская тематика — это всегда сложнее, много мелких деталей.

Я опешила.

— Погоди, как это «стоить»? Ты же моя сестра!

— Катя, ты серьезно? — я почувствовала, как внутри закипает возмущение. — Мишка твой племянник! Это же для него, не для чужих людей.

— Именно для него я и сделаю качественно, — она говорила спокойно, но я слышала напряжение в голосе. — Свет, я работаю. Это моя профессия, мой источник дохода. Я не могу делать торты бесплатно.

— Да кто говорит про бесплатно! — я вскочила с дивана, начала ходить по комнате. — Я возмещу тебе продукты, конечно. Но тридцать тысяч — это же грабеж средь бела дня!

— Из тридцати тысяч половина — это продукты, причем качественные. Бельгийский шоколад, французское масло, миндальная мука. Остальное — это двадцать часов моей работы. Я буду печь коржи, готовить крем, собирать, украшать...

— Двадцать часов на торт? — фыркнула я. — Ты преувеличиваешь.

— Я знаю, сколько времени занимает моя работа, — отрезала Катя. — Если тебе дорого, закажи в магазине.

— Знаешь что, — я почувствовала, как щеки горят от обиды, — я думала, у нас семья. А ты торгуешься, как на базаре. Мама будет в шоке, когда узнает.

— Мама в курсе, как я работаю, — устало сказала сестра. — Послушай, мне нужно бежать, у меня заказ в духовке. Подумай, если решишь — скажи, я внесу тебя в график.

Она повесила трубку. Я смотрела на телефон, не веря своим ушам. Вот наглость! Я ее племяннику праздник устраиваю, а она деньги требует, как будто я чужой человек.

Вечером, когда Вадим пришел с работы, я сразу накинулась на него с рассказом.

— Ты представляешь, какая она стала?! — я размахивала половником, готовя ужин. — Тридцать тысяч за торт! Для родного племянника!

Вадим сел за стол, ослабил галстук.

— А сколько она обычно берет?

— При чем тут обычно? — я повернулась к нему. — Речь про семью, а не про бизнес!

— Свет, ну она же работает, — он почесал затылок. — Это ее профессия. Может, правда дорого выходит?

— Ты на чьей стороне? — возмутилась я. — Мама вот постоянно с Мишкой помогает, бесплатно. Она его забирает из садика, когда мы с тобой на работе. И ничего, не берет денег за бабушкины услуги!

— Это немного другое...

— Ничего не другое! — я хлопнула половником по столу. — Семья должна помогать семье. А она возомнила себя невесть кем со своими тортами.

На следующий день я поехала к маме. Она сидела на кухне, чистила картошку.

— Мам, ты слышала, что Катька выкинула? — я плюхнулась на стул, хватая морковку, чтобы помочь.

— Что случилось? — мама подняла глаза.

— Я попросила ее сделать торт на Мишкин день рождения. Так она тридцать тысяч запросила! Тридцать! Для родного племянника!

Мама вздохнула, продолжила чистить картошку.

— Света, Катя этим зарабатывает на жизнь. У нее ипотека, кредиты. Она не может делать торты бесплатно.

— Мам, ну ты чего? — я отложила морковку. — Она же семья! Неужели нельзя один раз для племянника постараться?

— Она и постаралась бы, но ей нужно платить за квартиру, — мама посмотрела на меня с укоризной. — Ты же знаешь, как она живет. Работает по двенадцать часов, выходных нет.

— Ну и что, я тоже работаю, — буркнула я. — И Мишку воспитываю, и по дому все делаю. Но если бы она меня попросила посидеть с ребенком или еще что — я бы не отказала.

— Посидеть с ребенком и сделать торт на двадцать человек — это разные вещи, доченька.

— Не понимаю, почему все на ее стороне, — я встала, чувствуя, как обида подступает к горлу. — Я что, чужая? Я старшая сестра, у меня ребенок, семья. А она одна, работа у нее. Неужели так сложно помочь?

Мама промолчала, но я видела по ее лицу — она меня не поддерживает. Прекрасно. Значит, я сама разберусь.

Через несколько дней Катя написала мне в мессенджер: «Света, ты решила насчет торта? Мне нужно закупать продукты заранее.»

Я набрала сообщение: «Знаешь, я подумала. Раз уж для тебя родной племянник это просто клиент, то я закажу в кондитерской. Там хоть и дороже, но зато без родственных обид.»

Ответ пришел не сразу: «Как хочешь.»

Всё. Даже не попыталась уговорить, пойти навстречу. Вот это и есть настоящее лицо — холодное, расчетливое. Я всегда знала, что Катька эгоистка, но чтобы настолько...

Катю я не пригласила. Пусть сидит дома со своими заказами.

Мама пришла с подарком, но была какая-то грустная. В какой-то момент отвела меня на кухню.

— Почему Кати нет? — спросила она тихо.

— А зачем ей тут быть? — я пожала плечами, раскладывая пирожные по тарелкам. — Она же занята, у нее работа.

— Света, он ее племянник. Ты обязана была пригласить.

— Я обязана? — переспросила я, чувствуя, как внутри опять закипает. — А она обязана была не требовать денег! Но ей плевать на семью, только бизнес в голове.

— Ты несправедлива, — мама покачала головой. — Катя работает день и ночь. Она не отказалась делать торт, она просто назвала цену. Это нормально.

— Для чужих — нормально. Для семьи — нет.

Мама ушла в зал, больше мы к этой теме не возвращались. Праздник прошел отлично, Мишка был счастлив, гости довольны. Только вот торт из кондитерской оказался так себе — красивый, но какой-то пластиковый на вкус. Дети съели верхушку с фигурками, остальное осталось.

Вечером, когда все разошлись, я сидела на кухне, убирая остатки торта в холодильник. Вадим мыл посуду.

— Знаешь, Катин торт, наверное, был бы вкуснее, — заметил он, не оборачиваясь.

— Ты могла просто заплатить, — он вытер руки, повернулся ко мне. — Света, она твоя сестра. Единственная. И она не требовала невозможного. Тридцать тысяч — это ее работа, ее время, ее труд.

— Я закажу в другой раз у кого-нибудь, — буркнула я, захлопывая дверцу холодильника.

— Ты не поняла, — он покачал головой. — Дело не в торте.

Он ушел в комнату, оставив меня одну на кухне. Я смотрела на остатки дорогого, но невкусного торта и думала о том, что Катя даже не поздравила Мишку. Не написала, не позвонила. Вот так вот — из-за каких-то денег разрушила семейные связи. Всегда была странной, не такой, как все. Нормальные люди помогают родственникам, а она в свою скорлупу залезла.

Ладно. Значит, так тому и быть. Обойдемся без нее. У Мишки и без тети Кати будет нормальное детство, с праздниками и подарками. А она пусть печет свои торты для чужих людей, раз ей это важнее семьи.

Я удалила сообщение, не ответив. Ну вот, еще и жалость разыгрывает. Надо было думать раньше, когда деньги требовала.

Я выключила свет на кухне и пошла спать, стараясь не думать о том, что праздник получился каким-то пустым. Торт был, гости были, подарки были. А вот ощущения настоящего семейного тепла — не было.

Но это не моя вина. Я ничего плохого не сделала. Просто попросила сестру о помощи, а она отказала. Все логично.