Сестра повторяет за мной буквально все. Устала жить в постоянном соперничестве

Сестра повторяет за мной буквально все. Устала жить в постоянном соперничестве

Когда Вика выложила в соцсети фото с Мальдив с подписью «Давно мечтала об этом райском уголке! Наконец-то сбылась моя мечта!», я просто выдохнула и закрыла ее страничку. Три месяца назад я вернулась оттуда же. Показывала ей фотографии, рассказывала про отель. Она тогда сказала: «Ну, остров как остров, мы в Турцию летим, там и море, и сервис». А теперь вот — её давняя мечта.

Мне тридцать пять, Вике тридцать два. Мы обе замужем, у обеих по двое детей, квартиры в хороших районах, машины, стабильные мужья с нормальным доходом. Мы обе ездим в отпуска, водим детей в секции, ходим в салоны красоты. Со стороны — две успешные, состоявшиеся женщины. Но между нами всегда была эта невидимая война, в которой воюет только она.

— Не обращай внимания, — говорит мама, когда я пытаюсь пожаловаться. — Вы обе мои дочери, я вас одинаково люблю. Зачем ссориться из-за ерунды?

Всё началось ещё в школе. Я пошла на художественную студию — через полгода Вика тоже записалась. Я увлеклась волейболом — она вдруг обнаружила в себе страсть к этому виду спорта. Я поступила на журфак — она, несмотря на то что всю жизнь хотела быть врачом, подала документы туда же.

— Просто я тоже захотела, — пожимала она плечами, когда я возмущалась. — Или тебе выдали патент на все сферы жизни?

Родители не видели проблемы.

— Здорово, что у вас общие интересы! Будете вместе ходить, вместе учиться!

Но интересы были не общие. Она просто шла по моим следам, а потом умудрялась обогнать и выставить себя первопроходцем.

Когда мы выросли, я надеялась, что это пройдёт. У нас разные мужья, разные компании друзей, живём в разных районах. Но нет.

Я сделала ремонт в скандинавском стиле — светлые тона, дерево, минимализм. Приглашала родителей на новоселье, показывала Вике фотографии. Она тогда говорила, что любит классику, что весь этот минимализм холодный и неуютный.

Через четыре месяца у неё начался ремонт. Результат — копия моей квартиры, только она рассказывала всем, как долго искала вдохновение, как изучала скандинавский дизайн, как это было её мечтой.

— Вика, это же один в один моя квартира, — сказала я при встрече.

— Что ты несёшь? — она искренне удивилась. — Скандинавский стиль сейчас в тренде. Весь мир так делает. Или ты его изобрела?

Я промолчала. Что скажешь? Технически она права.

Потом была история с французским. Я полгода ходила на курсы, потом поехала в Париж, практиковалась, влюбилась в язык. Делилась восторгами с семьёй. Вика слушала вежливо, но без особого интереса.

Ещё через месяц она объявила, что записалась на французский.

— Всегда мечтала выучить язык любви! — сказала она за семейным ужином у родителей. — Представляете, может, в следующем году в Париж махнём!

Мама умилилась:

— Викочка, как здорово! Может, с Леной вместе будете заниматься?

— Я уже полтора года учу, мам, — напомнила я. — У меня другой уровень.

— Ну и что? Поможешь сестре! Зачем это соперничество?

Соперничество. Я не соперничаю. Я просто живу свою жизнь, делаю то, что мне нравится. А потом вижу свою жизнь в кривом зеркале, где всё то же самое, но с подписью «Это моя идея, моя мечта, моё достижение».

Хуже всего было с детьми. Мой старший, Марк, пошёл на шахматы. Ему нравилось, он схватывал на лету, через год начал побеждать на турнирах. Я гордилась, выкладывала фото с наградами.

— Шахматы развивают интеллект! — говорила она. — Я всегда считала, что это именно то, что нужно ребёнку!

Когда Артём занял третье место на детском турнире, Вика устроила целую фотосессию, разместила пост с хештегом #гордаясыном, хотя ребёнок явно был несчастен.

Потом я завела кулинарный блог — готовила, делилась рецептами, мне это приносило удовольствие и даже небольшой доход от рекламы. Вика высмеивала: «Ты серьёзно думаешь, что станешь звездой интернета с этими салатиками?»

Через три месяца у неё появился свой блог. Она снимала те же блюда, что и я неделей ранее, только с более дорогой посудой и студийным светом. В описаниях писала: «Мой авторский рецепт», «Моя интерпретация классики».

Когда мои подписчики начали писать, что видели такое же у неё, она отвечала: «Наверное, у автора кулинарный блог моей сестры — она любит повторять за мной».

Я. Повторяю. За ней.

Когда я прочитала это, меня трясло полчаса.

— Мам, ты видела, что она пишет? — позвонила я матери.

— Леночка, ну зачем вы цепляетесь друг к другу? — мама устало вздохнула. — Вы же сёстры, вы должны поддерживать друг друга, а не конкурировать.

— Я не конкурирую! Это она!

— Вика тоже жалуется, что ты постоянно к ней придираешься. Говорит, что ты завидуешь её успехам.

Я завидую. Ей. Её успехам, которые она скопировала с моей жизни.

— Лена, вы обе взрослые женщины. У вас обеих прекрасные семьи, хорошая жизнь. Я к вам отношусь совершенно одинаково, никого не выделяю. Просто живите и радуйтесь, а не ищите поводы для обид.

Папа говорил то же самое:

— Девочки, не ссорьтесь. Вы же родные люди. Что вы делите?

Я не знала, как объяснить. Формально мы ничего не делим. У нас у обеих всё есть. Но она каким-то образом делает так, что моя жизнь перестаёт быть моей. Каждое моё решение, каждое увлечение становится нашим общим, а потом — её личным открытием.

Апогеем стала моя стрижка. Я десять лет отращивала волосы, носила длинную косу. А потом решилась на короткое каре — захотелось перемен, лёгкости. Я взвесила, подумала, нашла хорошего мастера, выбрала форму.

Результат мне очень понравился. Я чувствовала себя обновлённой, другой.

На семейном ужине Вика сказала:

— Ой, а тебе идёт! Хотя я бы не решилась. У меня волосы — моя гордость.

Через неделю она пришла на обед к родителям с таким же каре.

— Как вам? — она крутилась перед зеркалом. — Я так долго думала об этом! Наконец решилась на перемены!

Мама ахнула:

— Очень, — сказала я ровным голосом. — Прямо как у меня неделю назад.

— Лена, весь мир не стрижётся по твоему разрешению, — Вика закатила глаза. — Каре носят миллионы женщин.

— Но ты же сказала, что не решишься. Что твои волосы — твоя гордость.

— Я передумала. Или мне требуется твоё письменное разрешение на смену причёски?

Родители переглянулись.

— Девочки, — начал папа примирительно, — давайте без конфликтов. Обеим идёт, обе красавицы, зачем ругаться?

Но мне было не до красоты. Меня трясло от ярости и бессилия. Потому что формально она права. Нельзя запретить человеку стричься, учить французский, делать ремонт, ездить на Мальдивы. Всё это доступно всем.

Но когда это происходит системно, когда ты точно знаешь, что через месяц-два после каждого твоего шага сестра повторит то же самое, а потом представит это как свою давнюю мечту или собственную идею — это сводит с ума.

Однажды я не выдержала. Мы были у родителей, праздновали мамин день рождения. Вика в очередной раз рассказывала, как она первая в семье додумалась отдать ребёнка на ментальную арифметику (после того как я полгода водила туда Марка), как она всегда мечтала о путешествии в Грузию (где я была прошлым летом), как она давно планировала сменить машину на кроссовер (я купила свой три месяца назад).

— Хватит! — я не узнала свой голос. — Просто хватит уже!

Все замолчали.

— Лена, что случилось? — мама испуганно смотрела на меня.

— Случилось то, что я устала! Устала от этого бесконечного копирования! Всё, что я делаю, через месяц делает она. И ладно бы просто делала — но ещё и выставляет себя первооткрывателем!

— О чём ты говоришь? — Вика побледнела.

— О том, что у тебя никогда не было своих идей! Ты всю жизнь идёшь за мной, копируешь всё — от увлечений до причёски! А потом рассказываешь всем, что это ты всегда об этом мечтала!

— Ты спятила, — она встала из-за стола. — У тебя мания величия. Я живу свою жизнь, а ты видишь во всём какую-то конкуренцию!

— Девочки, успокойтесь! — папа повысил голос. — Это же семейный праздник!

— Я не конкурирую! — закричала я. — Мне плевать на конкуренцию! Я просто хочу жить своей жизнью, а не видеть её отражение в кривом зеркале!

— Знаешь, что я думаю? — Вика схватила сумку. — Ты просто завидуешь, что у меня получается лучше. Да, я делаю ремонт — и он красивее твоего. Да, я учу французский — и у меня лучше произношение. Да, я веду блог — и у меня больше подписчиков! Может, проблема в тебе?

Она ушла, хлопнув дверью. Мама тихо плакала. Папа молчал.

Следующие несколько месяцев мы с Викой не общались. Родители пытались нас помирить, устраивали отдельные встречи, намекали, что пора забыть обиды. Но я не могла.

А потом я решила провести эксперимент. Перестала делиться с семьёй своими планами. Не показывала фотографии из путешествий заранее — только по факту. Не рассказывала о новых увлечениях. Закрыла кулинарный блог от посторонних.

И знаете что? Вика растерялась. Её посты стали реже, менее уверенными. Она пыталась выспрашивать у мамы: «Как там Лена? Чем занимается?» Но я попросила родителей не рассказывать подробности.

Прошло полгода. Мы встретились на дне рождения племянницы — дочки нашей двоюродной сестры. Вика выглядела усталой.

— Привет, — сказала она неуверенно.

— Привет.

Мы вышли на балкон. Она закурила, хотя бросила три года назад. Нервничала.

— Я не хотела... — начала она. — То есть, я не понимала, что тебе так важно. Для меня это было как... ну, ты же старшая, ты всегда всё первая делала, всё знала. Мне было проще идти за тобой. Я не думала, что это тебя так задевает.

— Идти за мной — это одно, — сказала я. — Но выставлять это как свои открытия — другое.

Она кивнула, уронила пепел.

— Знаешь, мне всегда казалось, что тебе всё легко даётся. Ты училась лучше, тебя чаще хвалили, ты увереннее. А я... я не знала, кто я. Поэтому копировала. А хвасталась, потому что хотела доказать, что я не хуже.

— Я никогда не считала тебя хуже.

— А я считала. И поэтому пыталась быть лучше. Хотя бы в чём-то.

Мы помолчали. Внизу шумели дети, играли в салки. Мы обнялись неловко, по-новому. Как две женщины, которые только учатся быть сёстрами. Не копиями. Не соперницами. Просто сёстрами.