Сестра предала меня в самый сложный момент жизни, а мама по сей день защищает ее

Я смотрю на торт с шестью свечками и чувствую, как внутри все сжимается. Завтра Артему исполняется шесть, а я до сих пор не знаю, как объяснить ему, почему бабушка Лена не придет.

– Мам, а баба Лена точно будет? – спрашивает сын, раскладывая на столе свои рисунки для гостей.

– Не знаю, солнышко. Может, не успеет.

Он кивает и продолжает рисовать. Шесть лет – уже достаточно, чтобы понимать: взрослые иногда врут.

Телефон молчит второй день. Мама обиделась после нашего последнего разговора. Я сказала ей прямо: если придешь с Кристиной – не открою дверь. Ни той, ни другой.

«Глупости какие, Вера! – возмущалась она. – Сколько можно дуться? Вы же родные люди!»

Родные. Я усмехаюсь, вспоминая это слово. Мне тридцать семь, Кристине – двадцать девять. Восемь лет разницы, и целая пропасть между нами.

Муж заходит на кухню, обнимает сзади:

– Опять переживаешь?

– Да нет, просто... Артем спрашивает про бабушку.

– Вер, это ее выбор. Ты же предупредила – никакой Кристины на празднике.

Дмитрий прав. Но легче от этого не становится. Семь лет мы не общаемся с сестрой, и мама все это время пытается нас помирить. То случайно устроит встречу, то начнет рассказывать о жизни Кристины, то вот теперь – ультиматумы ставит.

Вспоминаю, как все началось. Мне было тридцать, долгожданная беременность после трех лет попыток. Я тогда на гормонах сидела, вес набрала килограммов пятнадцать. Смотрела на себя в зеркало и плакала – превратилась в какое-то бесформенное существо.

Кристина приезжала часто. Якобы поддержать. Садилась напротив, рассматривала меня и вздыхала:

– Вер, ну ты хоть лицо не запускай. Косметолога найди, что ли. А то Дима на работе молодых секретарш видит каждый день.

Я отмахивалась. Какие косметологи, когда я через день по больницам мотаюсь? То угроза, то анализы плохие. Главное – ребенка выносить.

А потом случилось то, что случилось. Очередная госпитализация, две недели в больнице. Дима навещал каждый день, привозил домашнюю еду от свекрови, цветы. Кристина звонила, сочувствовала: «Держись, сестренка! Все будет хорошо!»

Вернулась домой неожиданно – выписали на день раньше. На кухонном столе открытый планшет мужа. Хотела закрыть, но увидела уведомление о сообщении. От Кристины.

Любопытство победило. Открыла переписку и похолодела. Фотографии моей младшей сестры в белье. Подписи под ними: «Посмотри, какой контраст между нами», «Ты достоин лучшего», «Она изменилась».

Дело в том, что только на планшете был установлен мессенджер, которого больше нет нигде на наших телефонах и привязан он к Диминому аккаунту. Сообщений было много и все – непрочитанные. Уже как несколько дней. Но Кристина продолжала писать, слать фото, уговаривать встретиться.

Когда муж вернулся, я молча показала ему планшет. Он побледнел, сел напротив:

– Вер, я хотел тебе рассказать, но ты в больнице была, переживала. Я ее заблокировал везде, честно. Не знал, что она и сюда пишет. Вот, посмотри, все ее сообщения и ни одного моего ответа.

Верила я ему или нет? Наверное, верила. За семь лет брака ни разу повода для ревности не давал. Но дело было не в нем.

Позвонила маме, попросила приехать. Показала переписку. Мама долго молчала, потом начала оправдывать:

– Криська молодая еще, неопытная. Влюбилась, наверное. Я поговорю с ней, объясню...

– Не надо ничего объяснять, – отрезала я. – Для меня ее больше не существует.

Мама не понимала. Все семь лет не понимает. Считает, что я из-за мужика с сестрой не общаюсь. Но дело не в мужике. Дело в предательстве. В том, что родной человек, видя, как мне тяжело, решил добить.

У мамы Кристина всегда была любимицей. Поздний ребенок от второго брака, долгожданная дочка. Отчим души в ней не чаял, его родня тоже. Я помню, как приходила к ним в гости и чувствовала себя чужой. Кристине можно все, мне – ничего. «Это для малышки приготовлено», – одергивали меня, если я тянулась за конфетой.

Когда мне бабушка по отцу оставила двухкомнатную квартиру, Кристина неделю не разговаривала. Обиделась – почему не ей? Что ей моя бабушка? Но завидовала страшно.

Год назад Кристина вышла замуж. Мама теперь этим козыряет: мол, у нее своя жизнь, своя семья, зачем ей твой муж? Но я-то знаю: подлость никуда не пропадает. Она в человеке навсегда.

Звонит телефон. Номер свекрови.

– Вера, дорогая, во сколько завтра приходить? И что принести?

– К трем, мам. И ничего не надо, мы все приготовили.

– Ну уж нет! Я испеку мой фирменный яблочный пирог, Артемка его обожает.

Кладу трубку и улыбаюсь. Есть у моего сына бабушка. Настоящая, которая любит его просто так, а не с условиями.

Вечером, укладывая Артема спать, слышу:

– Мам, а почему баба Лена редко приходит?

Глажу его по голове, подбираю слова:

– У взрослых иногда бывают сложности, солнышко. Но она тебя любит, просто не всегда может прийти.

– А тетя Кристина? Почему я ее никогда не видел?

Замираю. Откуда он знает?

– Баба Лена по телефону говорила, что вы с тетей Кристиной не дружите.

Вздыхаю. Даже через телефон мама умудряется вбрасывать эту тему.

– Да, мы не дружим. Иногда так бывает.

– А вы помиритесь?

– Не знаю, малыш. Спи давай.

Выхожу из детской и вижу Диму в коридоре. Он все слышал.

– Может, правда стоит...

– Нет, – перебиваю я. – Некоторые вещи прощать нельзя. И дело не в тебе, Дим. Дело в том, что она сделала это в самый тяжелый момент моей жизни. Когда я боролась за ребенка, когда мне нужна была поддержка. А она... она решила отнять у меня последнее.

Муж обнимает меня, молчит. Он понимает.

Завтра день рождения сына. Придут свекровь с свекром, моя любимая золовка с семьей, друзья Артема с родителями. Будет весело и шумно. А мама... Что ж, это ее выбор. 

Я больше не буду об этом думать. У меня есть семья. Настоящая. Та, которая не предаст.