Сестра рожает от разных мужиков, родители её вечно спасают, а мне в этой семье места не нашлось

Я всегда знала, что Катя — главная. Не потому что старше на четыре года, а просто... так было. Катя красивее, Катя общительнее, у Кати всегда проблемы, которые нужно решать всей семьёй.

Ещё в детстве я замечала разницу. Кате покупали новые платья к школе, мне доставались её старые. Катю водили на танцы и английский, а я сидела дома — «денег на двоих не хватает, вот подрастёшь». На выпускной Кате купили золотые серёжки, мне — ничего, потому что «Катя поступает в институт, это важнее». Я не спорила. Думала, так у всех: старшим — всё, младшим — что останется. Только потом поняла, что у других семей бывает иначе.

Когда мне исполнилось восемнадцать, сестра родила. Отец ребёнка, Серёжа, казался таким надёжным на семейных застольях. Полгода спустя он исчез, оставив Катю с младенцем и съёмной квартирой. Родители, конечно, бросились спасать.

Я тогда только поступила в университет. Первая сессия, зачёты, нервы, стипендия в три копейки. Помню тот разговор на кухне.

— Жанна, ты же понимаешь, — мама устало тёрла виски, — Кате сейчас нужна помощь. Может, возьмёшь академический? Поработаешь годик, поможем твоей сестре встать на ноги. Нам с отцом тяжеловато одним тянуть всё.

— А потом? — спросила я.

— А потом видно будет. Катя найдёт работу, ты вернёшься к учёбе...

— Нет.

Отец отложил телефон:

— Ты эгоистка, Жанна. Родная сестра в беде, а тебе лишь бы свои интересы.

Я ушла. Сняла комнату у метро вместе с двумя девочками с курса. Подрабатывала курьером, потом репетитором. На лекции ходила с термосом дешёвого чая и бутербродами. Родители не звонили — они были заняты.

Первые месяцы были самыми тяжёлыми. Я развозила документы по всему городу, возвращалась в восемь вечера с гудящими ногами и садилась за учебники. Иногда не хватало на проезд, и я шла пешком — сорок минут до университета, сорок обратно.

Соседки по комнате делились со мной едой, когда видели, что я третий день ем только макароны. Однажды заболела, лежала с температурой под сорок, и никто из родных даже не узнал. Соседки советовали позвонить родным, но я не видела смысла, примерно знала, что услышу.

Через два года умерла бабушка. Её однушка на окраине, конечно, досталась Кате.

— Ну ты пойми, — объясняла мама на похоронах, — у Кати ребёнок. Ей жильё нужнее. Будь у тебя ребёнок, всё было бы иначе.

Я поняла. Я вообще всё понимала к тому моменту.

За следующие четыре года Катя родила ещё двоих. Павлик — от коллеги, который оказался женат. Настя — от какого-то Димы, который просто растворился в неизвестности. Катя плакала, мама утешала, папа помогал деньгами. Нормальный семейный круговорот, в котором для меня места не было. У меня было только два выхода: либо помогать Кате, либо стоять в стороне от семьи. Я выбрала второй вариант. 

Катя же всё принимала как должное — родительскую помощь, их деньги, их время. Когда я однажды приехала на Новый год, Катя мимоходом обронила: «Хорошо тебе, никаких обязательств, живёшь для себя».

Я промолчала, хотя хотела спросить: а кто выбирал рожать от мужчин, которые сбегают? Кто решил, что трое детей — это хорошая идея, когда и одного тянуть не получалось? Но зачем? Я бы опять стала плохой, чёрствой, не понимающей. А Катя — вечной жертвой обстоятельств.

В двадцать пять я встретила Мишу. В двадцать шесть он сделал предложение. Свадьбу назначили на август.

— Мам, вы приедете? — спросила я за месяц.

Пауза.

— Жанночка, мы обещали детей на море свозить. Катя опять беременная, ей отдохнуть надо, а кто с тремя справится? Ты же понимаешь.

Катя опять беременна... Плодовита сестрица, этого не отнять. Ну и реакция родителей вполне понятна. Я и не ожидала чего-то другого.

На свадьбе были Мишины родители, его брат с женой, друзья. С моей стороны родни не было, все уехали на море. Свекровь, Людмила Петровна, обняла меня перед церемонией и шепнула: «Мы так рады, что Миша тебя нашёл». Я чуть не расплакалась.

Мишина семья поразила меня с первой встречи. Они ужинали вместе каждое воскресенье — не потому что надо, а потому что хотели. Людмила Петровна расспрашивала меня о работе, запоминала мелочи: что я люблю чай с бергамотом, что у меня аллергия на клубнику, что я мечтаю съездить в Прагу. Мои родители не знали обо мне и половины этого. Свёкор, Владимир Игоревич, шутил, что Миша наконец привёл в дом «нормального человека». Я смеялась, а внутри что-то болезненно сжималось: вот, оказывается, как бывает, когда семье не всё равно.

Через год родилась Алиса. Роды были тяжёлые, я лежала неделю, потом ещё месяц приходила в себя. Миша взял отпуск. Людмила Петровна переехала к нам на первое время — готовила, стирала, вставала к внучке ночью, чтобы я могла выспаться.

Мама позвонила, когда Алисе было полгода.

— Приедем посмотреть.

Приехали на час. Час за полгода - вот столько времени у них нашлось на мою дочь. И это мы ещё в одном городе живём. Жили бы в разных - вообще бы не приехали.

 Мама подержала Алису минут десять, сказала «хорошенькая». Папа посидел на кухне, поговорил с Мишей о политике. Потом они уехали.

— Поедем мы, дел куча, Катя одна с четырьмя, — сказала мама на прощание. — Сложно ей.

Я кивнула.

Вечером Миша обнял меня:

— Ты в порядке?

— Да, — ответила я и почти не соврала.

Я больше не звоню первая. Не пишу. Иногда мама присылает фотографии Катиных детей в общий семейный чат — я ставлю сердечко и забываю. У них своя жизнь, у меня — своя.

Людмила Петровна приезжает каждые выходные. Играет с Алисой, привозит пироги, спрашивает, как мои дела. Называет меня дочкой. Я плакала первый раз, когда услышала это, — просто от неожиданности, что кому-то есть до меня дело.

Обидно ли мне? Да. Но объяснять что-то родителям бессмысленно. Я пробовала однажды, после того дня рождения, на который они забыли позвонить.

— Мам, вы даже не поздравили.

— Господи, Жанна, тебе сколько лет? Ведёшь себя как обиженный ребёнок! У нас малыш болел, Катя не спала трое суток, а ты со своими претензиями!

Больше не пробую.

У них Катя, четверо внуков и вечный хаос. А у меня Миша, Алиса и тёплый дом, где меня любят. Это разные миры, и я выбрала свой.

Иногда думаю: может, если бы я тоже рожала от случайных мужчин и вечно нуждалась в спасении, родители бы меня заметили? Но потом смотрю на дочь, на мужа, на свекровь, которая печёт шарлотку к нашему приезду, на всю семью— и понимаю, что не хочу такой ценой. Хорошо, что у меня всё так сложилось.