Сестра с мужем сами избаловали дочь – теперь племянница хочет пересесть на мою шею

С трудом оторвала взгляд от экрана ноутбука, потому что в дверь отчаянно барабанили. Машинально взглянула на часы: 9:47 утра. А я точно никого не ждала. Муж с детьми уехали к дедушке на пару дней. У меня работа, поэтому осталась дома.

– Тетя Вера, только не выгоняйте меня… Мне правда больше некуда пойти, – на пороге стояла племянница с отчаянием в глазах.

Я молча посмотрела на Леру. За ее спиной стоял большой коричневый чемодан, сверху на нем была пристроена дорожная сумка. Вид у племянницы был тот еще, словно она всю ночь шлялась по лесу, а теперь собралась в путешествие. Беспомощная девочка внешне, но внутри…

– Что случилось, Лера? – спросила я у племянницы, но в квартиру ее не пустила.

Она сразу принялась реветь и размазывать слезы по лицу. Едва удалось вычленить самое основное из этого бессвязного рассказа. Моя сестра с мужем выставили дочь из дома.

– Они сказали, чтобы я не возвращалась… – Лера снова начала плакать.

Пришлось впустить ее в квартиру.

Такое уже случалось ранее. И не один раз. Моя сестра Лена любит вспылить и накричать на дочь. Дело житейское – обычно через день-два они мирятся.

Не думайте, что Лена какой-то домашний изверг, тиранящий дочь. Нет, Лера вполне заслуживает такого отношения.

Пока Лера умывалась в ванной, я позвонила сестре.

– Что у вас случилось? Твоя дочь сейчас у меня в истерике, – спокойно сказала я сестре.

Лена, судя по голосу, уже взяла себя в руки и сообщила, что дочь может жить как ей угодно.

– Вера, ей двадцать пять лет. Нам с ее отцом - уже за шестьдесят. Хотим хоть немного пожить без нервотрепки, – призналась сестра. – Кстати, держи кошелек и банковские карты при себе. Лера украла у нас деньги, отложенные на санаторий.

Я даже не удивлена. Лена с мужем столько лет мечтали о ребенке, что, когда появилась дочка, они с нее пылинки сдували. А выросла самодовольная и капризная девица, которая родителей ни в грош не ставит.

Лена посоветовала мне гнать девочку в шею. Ради всеобщего блага, так сказать. Но у меня не получилось. Все-таки родная кровь…

Надо сначала узнать, как Лера видит свою дальнейшую жизнь. А она уже вышла из ванной и крутилась перед зеркалом, поправляя поплывший макияж.

– Что ты натворила? – спросила я у нее.

Отражение в зеркале на миг замерло. Племянница скорчила скорбную мину.

– Да родители опять раздули из мухи слона, – завела она свою привычную пластинку. – Я всего лишь просила купить мне студию для отдельной жизни. Деньги-то у них имеются: просто жмоты.

Я прислонилась к стене и подняла голову вверх. Да уж, будет тяжко! Знаю, что сестра с мужем не бедствуют, но обеспечивать дочь отдельным жильем они точно не собирались. Они и так потратили кучу денег, чтобы вырастить Леру.

Девочка с самого детства ни в чем не нуждалась. Платные врачи и логопеды, самый крутой садик в городе, потом частная школа, откуда Леру выгнали за систематические нарушения дисциплины. Десятый и одиннадцатый класс племянница заканчивала уже в другом месте. Кое-как удалось ее запихнуть в университет, но через год и оттуда последовало отчисление за прогулы.

Работать Лера не хотела категорически.

– Не собираюсь я за копейки сидеть где-то в офисе и терпеть придирки начальства! – капризно заявляла она.

Девке двадцать лет тогда было, а гонору… Так и тянули ее родители дальше, а сейчас, видимо, дошли до ручки. Я каждый раз слушала рассказы сестры о дочери и не понимала, как они ее не прибили.

И теперь это чудо свалилось на мою голову.

– Лера, чем планируешь заниматься вообще? – спросила я племянницу, когда она привела себя в порядок.

– Не знаю пока, тетя Вера. Мне бы сначала в себя прийти. Пару дней дома посидеть, собраться с мыслями, – она выкрутила свою обаятельность на полную катушку.

Предупредила племянницу, что у нее есть два дня, потом придется искать новое место для ночлега. У меня собственная семья. В этой квартире нет места для взрослой женщины.

Но прошли сутки, а я уже начала понимать сестру. Лера вообще не утруждала себя ничем. Весь день провела на диване, копаясь в телефоне и включая какие-то ролики на полную катушку. Несколько раз просила ее убавить звук. Кто-то отдыхает, а мне приходится работать.

Не знаю, когда племянница уснула, но в два часа ночи в гостиной еще горел свет. Проснулась она в обед, с немытой и нечесаной головой потопала в сторону холодильника. Мне буркнула что-то вроде «дбрутро». Схомячила пару бутеров и оставила посуду на столе.

Пришлось чуть ли не силком возвращать ее обратно и требовать навести порядок.

– Вы с мамой точно не близнецы? – огрызалась племянница. – Она тоже с ума сходит от чистоты на кухне.

Вечером я уже планировала ложиться спать, как увидела Леру при полном параде в прихожей.

– Ты куда собралась на ночь глядя? – спросила я у нее.

– По делам, – коротко ответила она, копаясь в сумке. – Не стоит надо мной трястись. Я уже взрослая.

Странно! Всегда считала взрослыми тех людей, которые могут себя обеспечить и не зависят от окружающих.

– Лера, когда планируешь искать работу? У тебя остался один день. Завтра вечером мои возвращаются из поездки.

Племянница сильно удивилась.

– Какая еще работа? Я не готова пока, – сказала она, даже не смутившись.

Внутри меня что-то оборвалось. Лера не сделала никаких выводов. Мои слова для нее - просто пшик. Наверное, воспринимала пребывание здесь как временную воспитательную меру. Ну что, мама с папой остынут, поплачут и снова примут ее с распростертыми объятиями.

Но я-то свою сестру знаю лучше. Она дошла до ручки. Все-таки возраст за шестьдесят. Хочется тишины и покоя. А Лера вела себя так, словно ничего плохого не сделала. Еще большой вопрос, куда она потратила ворованные деньги? Явно не положила на депозит.

Сочувствовала сестре, но и племянницу жалела. Девочку просто никто не научил жить самостоятельно. Мама с папой постоянно сдували с нее пылинки, защищали от трудностей. Сомневаюсь, что Лера осознает, как сложно жить без поддержки родных.

Но и я не могу взять на себя эту обязанность: свои дети имеются, вот перед ними я в ответе.