Сестра устроила разборки начальнику взрослой дочери
Когда Лариса рассказала мне, что позвонила начальнику Яны, чтобы "защитить" дочь, я сначала подумала, что она мне какой-то свой сон пересказывает. Потом поняла — нет, не сон. Сестра действительно дозвонилась до руководителя двадцатисемилетней дочери и устроила разборки.
— Ты что, с ума сошла? — спросила я прямо.
— Почему это? Я защитила ребёнка! — Лариса говорила с видом героини, спасшей мир.
— Какого ребёнка? Яне двадцать семь лет!
— Мне всё равно. Если мою дочь обижают, я буду заступаться.
История началась неделю назад. Яна пришла к родителям расстроенная, рассказала, что поссорилась с начальником. Мол, он к ней придирается, ищет недостатки там, где их нет, критикует за каждую мелочь.
Обычная рабочая ситуация. У кого не было конфликтов с руководством? Яна просто хотела выговориться, снять стресс. Ларисе бы выслушать, посочувствовать — и дело с концом.
Следующие дни Лариса переживала так, будто Яну увольняют с позором. Ходила мрачная, вздыхала, спрашивала у Славы, что делать с несправедливостью на работе дочери.
— Лар, а что мы можем сделать? — резонно отвечал муж. — Яна взрослая, сама разберётся.
— Как сама? Её же обижают!
— Поработает, наладятся отношения. Или найдёт другую работу. Взрослые люди как-то справляются с рабочими конфликтами.
Но Лариса не могла просто ждать, пока дочь "справится". Материнский инстинкт требовал активных действий.
Она нашла телефон офиса, где работает Яна, дозвонилась до секретаря, представилась мамой сотрудницы и попросила соединить с руководителем отдела.
Дальше был десятиминутный монолог о том, что Яна очень ответственный сотрудник, много работает, старается, а он к ней придирается без причины. Что она дома плачет из-за его несправедливого отношения. Что надо бы пересмотреть подход к ценному кадру.
Начальник слушал, видимо, в шоке. Вежливо ответил, что обязательно учтёт замечания и более внимательно отнесётся к работе Яны.
На следующий день он вызвал Яну к себе в кабинет. И неловко сообщил, что ему звонила её мама, требуя пересмотреть отношение к дочке.
Яна обмерла.
— Простите, что?
— Ваша мама. Говорила, что вы переживаете из-за моей критики. Что дома плачете.Земля уходила из-под ног Яны прямо в кабинете начальника. Она пробормотала извинения, сказала, что мама "переволновалась", и выскочила из офиса.
Домой Яна пришла в ярости.
— Мама, ты звонила моему начальнику? — спросила она с порога.
— Звонила. А чего он? Вот будет знать! — Лариса держалась гордо.
— Ты понимаешь, что я теперь не смогу там работать? Да мне только увольняться после такого позора!
— Какого позора? Я тебя защитила!
— От кого защитила? От рабочих моментов? Мама, мне двадцать семь лет! Я сама решаю свои проблемы!
— Ты жаловалась! Плакала! Просила помочь!
— Я не просила! Я рассказывала о своём дне! Так люди делают — делятся переживаниями!Лариса растерялась. Для неё жалобы дочери были сигналом к действию. Если ребёнок страдает, мать должна вмешаться.
— Но ты же расстраивалась...
— Расстраивалась! И проговаривала это вслух, чтобы легче стало! А не для того, чтобы ты бежала разбираться с моим начальством!
Вечером к разговору подключился Слава:
— Лар, дочка права. Во взрослой жизни так не делается.
— Как не делается? Мать должна защищать ребёнка!
— Взрослого ребёнка защищают не звонками начальству. А поддержкой, советом, если попросят.
— Да много бы мой совет ей дал! Помогать надо реальными делами!
— Тебе нужно понять, что Яна уже не школьница, к завучу которой можно пойти разбираться.
После этого случая Яна резко изменила манеру общения с матерью. Перестала рассказывать о рабочих проблемах, о конфликтах с друзьями, о бытовых неприятностях. Отвечала на вопросы общими фразами: "Всё нормально", "Дела хорошо", "Проблем нет".
Лариса страдала.
— Нина, она от меня отдалилась! — жаловалась мне сестра. — Раньше всё рассказывала, а теперь молчит!
— А ты не понимаешь почему?
— Не понимаю! Я же хотела помочь!
— Лар, ты опозорила взрослую женщину перед коллективом. Показала, что она не может справиться с работой без маминого вмешательства.
— Ерунда! Начальник же понял, что Яна хороший сотрудник!— Начальник понял, что Яна — тридцатилетний ребёнок, за которого мама решает проблемы.
Лариса обиделась на меня тоже. Сказала, что все против неё, что никто не понимает материнского сердца.
— Материнское сердце не должно отменять обычную логику, — ответила я.
— Легко говорить! У тебя детей нет!
Классический аргумент. Я, бездетная, не имею права судить о материнстве.
Через месяц Яна переехала от родителей. Сняла квартиру, перестала приходить на семейные ужины. Общалась с родителями формально — звонила по выходным, навещала по большим праздникам. Точнее, с отцом-то она нормально общается, а вот с матерью держит дистанцию.
Лариса винила в этом всех подряд — современную молодёжь, которая не ценит семью, начальника, который настроил дочь против матери, Славу, который её не поддержал.
— Я хотела защитить ребёнка, а все меня осуждают! — плакалась она.
— Ты хотела решить за взрослого человека его проблемы, — поправляла я. — Это разные вещи.
— Одно и то же!
Вот хоть кол на голове теши, всё равно будет стоять на своём!
Я с племянницей пробовала осторожно поговорить на эту тему, но Яна, судя по всему, взяла за правило вообще никому из родни ничего не сообщать - от греха подальше. А я и не лезла особо.
Прошёл год. Отношения Ларисы с дочерью остались прохладными. Яна не доверяет матери свои переживания, боясь новых "защитных" действий.
А Лариса до сих пор не понимает, что неправильного в звонке начальнику двадцатисемилетней дочери. Для неё это был поступок любящей матери.
Возможно, любящей. Но точно неумной. И слишком навязчивой.
Материнская защита хороша, когда ребёнку семь лет и его дразнят одноклассники. Когда ребёнку двадцать семь и у него конфликт с начальством — это уже перебор.
Но Ларисе этого не объяснить. Она слишком привыкла быть незаменимой защитницей дочери, чтобы понять — иногда лучшая защита это невмешательство. Поэтому сейчас имеет то, что есть - холодные отношения с дочерью и обиду на весь окружающий мир.
Комментарии