Сестра вознамерилась переехать ко мне, чтобы предоставить жильё своей дочке

Никогда не считала себя особенно мудрой женщиной. Просто жила, как умела, работала, растила сына одна после того, как муж ушёл к другой, когда Виталику было всего пять лет. Алименты платил исправно, этого не отнять, но отцом так и не стал. Виталик вырос хорошим парнем — самостоятельным, ответственным, не избалованным. Может, потому что видел, как я кручусь на двух работах, чтобы нам хватало не только на хлеб, но и на масло.

Шесть лет назад он пришёл ко мне с Аней — они тогда только год встречались — и сказал, что они решили пожениться. Я Аню сразу полюбила: тихая, но с характером, работящая, и главное — смотрит на моего сына так, что сразу видно: любит по-настоящему, а не за что-то. Тогда же они и ипотеку оформили на однокомнатную квартиру в новостройке на окраине. Первоначальный взнос копили два года, отказывая себе во всём. Я предлагала помочь, но Виталик только головой покачал: «Мам, мы сами. Это наша жизнь, наша ответственность».

Я тогда немного обиделась, если честно. Потом поняла — он прав. Так и уважение к себе сохранишь, и ценить будешь то, что сам заработал.

И вот полгода назад Аня сообщила, что беременна. Счастью моему не было предела — внучка! Обследование показало девочку. Я уже и имена перебирала в голове, и представляла, как буду нянчиться, как научу её вязать, как мама когда-то учила меня.

Но была одна проблема. Однушка — это однушка. Тридцать два квадратных метра на троих, когда один из троих — младенец с коляской, кроваткой, пеленальным столиком и горой вещей, которые непонятно откуда берутся у таких маленьких существ. Я видела, как Виталик с Аней переглядываются, когда думают, что я не замечаю. Видела, как Аня листает объявления о продаже квартир на телефоне и вздыхает.

А я живу одна в двушке. Пятьдесят четыре квадрата, раздельный санузел, кладовка, балкон. После того как Виталик съехал, мне эта квартира стала казаться слишком большой. Я даже во вторую комнату почти не захожу — там стоит его старый диван, книжные полки с учебниками, которые он так и не забрал, и пылится велотренажёр, купленный в порыве энтузиазма лет десять назад.

Решение пришло само собой, как-то вечером, когда я мыла посуду и смотрела в окно на детскую площадку во дворе. Всё просто: мы меняемся. Они мне — свою однушку, я им — свою двушку. Официально, через договоры, чтобы комар носа не подточил. Они закрывают ипотеку, переоформляют квартиру на меня, я переоформляю свою на них. Мне одной и тридцати двух метров за глаза хватит, а им — простор для растущей семьи.

Когда я позвонила Виталику и предложила встретиться, он сразу напрягся:

— Мам, что-то случилось? Ты нормально себя чувствуешь?

— Лучше всех, — засмеялась я. — Просто хочу кое-что обсудить. Приезжайте с Аней в воскресенье на обед.

Они приехали с тортом и встревоженными лицами. Я дождалась, пока мы поедим, выпьем чаю, и выложила свой план. Аня первая заплакала — она у нас вообще сейчас чувствительная, гормоны. Виталик долго молчал, потом сказал:

— Мам, ты уверена? Это же твоя квартира, твой дом столько лет.

— Дом там, где семья, сынок. А мне семья — это вы. Мне одной много не надо, а вам втроём здесь будет хорошо. Двор тихий, садик рядом, школа через дорогу, поликлиника в соседнем доме. Мне-то все эти удобства и не нужны уже.

Они согласились. Ипотеку закрывают через три месяца, последний платёж в июне. Мы уже съездили к юристу, всё обговорили, подготовили документы. Осталось только дождаться, когда банк снимет обременение, и можно оформлять.

Я решила не тянуть и начала потихоньку собирать вещи. Всё равно Ане скоро рожать, а молодые наверняка захотят хотя бы косметический ремонт сделать — обои переклеить, может, в детской потолок покрасить. Им нужно время, а мне — разобрать тридцать лет жизни, упакованные в шкафы и антресоли.

Позавчера пришла Тамара. Моя младшая сестра, младше меня на четыре года, что не мешает ей считать себя самой умной в нашей семье. Всю жизнь она умела устраиваться — то муж обеспечивал, то родители помогали, то коллеги прикрывали на работе. Не то чтобы я её осуждаю, просто констатирую.

Она вошла, увидела коробки в прихожей и нахмурилась:

— Ты чего это? Переезжаешь куда-то?

— Да, Тома, переезжаю. В Виталикову однушку. А он с Аней сюда. Мы квартирами меняемся.

Тамара как стояла, так и села на пуфик, не раздеваясь:

— Как меняетесь? Зачем? Это же твоя квартира!

Я объяснила. Рассказала про внучку, про то, что молодым нужен простор, про то, что мне одной и однушки хватит. Тамара слушала, и лицо её всё больше вытягивалось.

— Подожди, — сказала она наконец. — То есть ты уже всё решила? Без меня?

Я опешила:

— А при чём тут ты?

И тут выяснилось. Оказывается, Тамара пришла не просто так, проведать сестру. Она пришла с предложением. Её дочка Лена выходит замуж осенью. Жених хороший, работящий, но живёт с родителями в маленькой квартире, а у Лены и того нет — только комната в материнской двушке. Вот Тамара и придумала гениальный план: отдать свою квартиру молодожёнам, а самой переехать ко мне. Я же всё равно одна в двушке, места хватит, будем как в молодости, когда в родительской квартире жили.

Я слушала и не верила своим ушам. Она даже не спросила. Просто решила за меня, за нас обеих.

— Тома, — сказала я как можно спокойнее, — ты это серьёзно? Ты собиралась ко мне переехать, даже не обсудив это со мной?

— А что тут обсуждать? — она развела руками. — Мы же сёстры! Я думала, ты обрадуешься, одной-то скучно...

— Я не скучаю. И у меня есть договорённость с Виталиком и Аней. Мы уже к юристу ходили.

Тамара вскочила:

— Так переиграй! У Виталика есть квартира, пусть живут в ней! А у Леночки вообще ничего нет! Ей-то куда деваться?

Тут я не выдержала:

— А почему Леночке кто-то должен что-то давать? Виталий с Аней шесть лет ипотеку тянули, сами, без помощи. Что мешает Лене и её жениху сделать то же самое?

— Так они молодые! У них денег нет на первоначальный взнос!

— Виталику с Аней тоже никто не помогал с первоначальным взносом.

Тамара покраснела от злости:

— Вот ты всегда такая была! Только о себе думаешь! О Виталике своём драгоценном! А что сестра родная, что племянница — плевать тебе на нас! Забыла, что такое семья!

Эти слова уже не могли меня задеть. Я за свою жизнь наслушалась от Тамары всякого. То я слишком гордая, то слишком самостоятельная, то слишком много работаю, то мало помогаю родственникам. Всё не так.

— Семью я помню, — ответила я спокойно. — Поэтому и помогаю сыну, невестке и внучке. А ты, Тома, всю жизнь любила въезжать в рай на чужом горбу. Устрой Леночке хорошую жизнь на свои деньги. Продай свою квартиру, дай ей на первоначальный взнос. Это твой ребёнок, твоя ответственность.

Она хлопнула дверью, продолжая что-то бурчать себе под нос. Я постояла в тишине, потом пожала плечами и пошла дальше складывать книги в коробки.

Раньше я бы, наверное, переживала. Ворочалась бы ночью, думала, не слишком ли резко ответила, не обидела ли сестру. Но сейчас — нет. Мне пятьдесят шесть лет, скоро родится внучка, у моего сына хорошая семья и скоро будет хорошая квартира. Я приняла правильное решение.

А Тамара переживёт. 

Я заклеила очередную коробку, подписала маркером «Книги, худ. лит.» и поставила её к остальным. До переезда ещё три месяца, но я уже жду его с нетерпением. Новая квартира, новый этап жизни, новая роль — бабушки.

Это будет хорошо.