Сестры спорили, кому сидеть с мамой, пока мама молча отказывалась от обеих
После инсульта мама понимала речь, могла двигать рукой и слегка улыбалась, но говорить почти не могла. Врачи сказали, что восстановление займет время. Мы с сестрой поделили дежурства: я приходила по будням, Ира — по выходным.
Сначала все было просто. Я кормила маму, читала ей новости, помогала с упражнениями. Ира возила ее на процедуры, разбиралась со страховкой и разговаривала с врачами. Мы благодарили друг друга в сообщениях.
Спор начался, когда реабилитолог предложил перевезти маму в центр на несколько недель. Там был бассейн, занятия каждый день, постоянное наблюдение. Я считала, что это лучший шанс восстановить речь. Ира была против: мама дома, в знакомой обстановке, а после переезда может испугаться и замкнуться.
— А ты хочешь отправить ее куда-то, чтобы не возиться самой?
Мы обе замолчали. Каждая знала, сколько сил тратит. Каждая была уверена, что другая делает меньше.
В тот вечер я спросила маму, хочет ли она ехать в центр. Она сжала мою руку и дважды моргнула.
Я решила, что это «да». Ира сказала, что мама хотела, чтобы я замолчала.
На следующий день Ира спросила то же самое, только перечислила варианты иначе. Мама подняла брови, и сестра решила, что ответ отрицательный.
Медсестра попросила нас выйти.
В коридоре Ира расплакалась. Сказала, что мать всегда выбирала меня: мне разрешали переехать в другой город, мне помогали с первым взносом, а она осталась рядом и возила маму по врачам.
Я знала, что сестра давно так думает. Но услышать это у больничной двери было тяжело.
— Ты хочешь, чтобы я теперь за это отступила?
— Я хочу, чтобы ты перестала считать себя единственной, кто знает, чего мама хочет.
Мы договорились попросить логопеда объяснить, как задавать вопросы с ответом «да» или «нет». Выяснилось, что мама иногда моргает неосознанно и один жест нельзя считать надежным ответом. Для выбора понадобилась система с карточками.Сделать ее оказалось несложно. Труднее было дождаться, пока мама научится пользоваться карточками и не устанет. Мы с Ирой приносили ей разные картинки: дом, больница, прогулка, музыка. Мама быстро выбирала музыку и всегда отодвигала карточку с телефоном.
Однажды я спросила, хочет ли она поехать в реабилитационный центр. Мама посмотрела на карточку, потом на меня, потом положила ладонь на изображение дома.
— Ты не хочешь ехать? — переспросила я.Она подтолкнула карточку еще раз.
Я позвала Иру. Мама повторила жест.
Сестра закрыла лицо рукой. Не заплакала, но села на стул и долго не двигалась.
Мы отказались от центра и организовали занятия дома. Это было сложнее, чем я думала. Логопед приезжал через день, Ира переделала расписание работы, я стала приходить по вечерам. Иногда мама отказывалась заниматься, и мы начинали спорить уже из-за того, что одна из нас слишком настойчива.
Через месяц мама смогла произнести несколько слов. Первым было не мое имя и не имя сестры, а «вода».
Мама постепенно восстановилась, хотя речь осталась медленной и не всегда понятной. Теперь, когда мы спорим о ее планах, она пододвигает к себе карточку «нет» и смотрит на нас так, что продолжать становится стыдно.
Недавно Ира предложила перевезти маму к себе на лето. Я начала перечислять, почему это сложно. Сестра попросила сначала спросить маму.
Мама посмотрела на карточки и выбрала «дом».
Мы решили не переезжать. Ира не спорила, но после этого стала приезжать реже. Я иногда думаю, что она не поверила маминому выбору — или просто устала быть той, кто всегда остается рядом.
Спросить я пока не решилась.
Комментарии