Скандальные наклонности свекрови очень пригодились нам в жизни

Когда мы со Славой поженились, я была самой счастливой женщиной на свете. Казалось, впереди нас ждёт только светлое будущее: любящий муж, собственная квартира в новостройке, планы на детей. Я и представить не могла, что главным испытанием в первый год брака станет не притирка характеров и не бытовые разногласия, а моя дорогая свекровь Галина Михайловна.

Квартиру мы купили ещё до свадьбы, в строящемся доме на окраине города. Выгодная ипотека, хороший район, большие окна — мечта, а не жильё. Только вот ключи нам выдали за месяц до бракосочетания, и стало понятно, что въехать сразу не получится. Голые бетонные стены, отсутствие даже намёка на сантехнику, торчащие из потолка провода — жить в таких условиях было невозможно. Ремонт по самым оптимистичным подсчётам должен был занять месяца четыре. Мои родители живут в другом городе, снимать квартиру при ипотеке казалось расточительством, и Слава предложил временно пожить у его мамы.

— Мама будет рада, — уверял он меня. — Она давно хотела познакомиться с тобой поближе.

Я согласилась, хотя внутренний голос настойчиво шептал, что это плохая идея. Галину Михайловну я к тому моменту видела раза три — на семейных застольях. Она показалась мне женщиной строгой, но в целом приятной. 

Первый скандал случился в день нашего переезда. Мы только занесли чемоданы, как в дверь позвонили. На пороге стояла соседка снизу — полная женщина лет шестидесяти с выражением праведного гнева на лице. Она пришла жаловаться на то, что мы «топали как слоны», пока несли вещи. Мы извинились, я уже открыла рот, чтобы пообещать впредь быть аккуратнее, но Галина Михайловна опередила меня.

То, что произошло дальше, я могу описать только как словесный ураган. Свекровь вспомнила соседке и собаку, которая лает по ночам, и мусор, который та якобы оставляет на лестничной клетке, и кучу всего прочего. Через пять минут соседка ретировалась, а Галина Михайловна захлопнула дверь с победным выражением лица.

— Только так с ними и надо, — заявила она. — Иначе на шею сядут.

Я переглянулась со Славой. Он лишь пожал плечами — видимо, привык.

Следующие полгода стали для меня настоящим испытанием на прочность. Галина Михайловна ссорилась со всеми. С продавщицей в соседнем магазине — из-за того, что та «ползает еле-еле и считать толком не умеет». С управляющей компанией — регулярно, по любому поводу, от перегоревшей лампочки в подъезде до неправильно, по её мнению, посаженных кустов во дворе. С почтальоном — потому что он «медленно носит почту и путает квитанции». Каждый день приносил новую историю, новый конфликт, новые крики.

Нам со Славой тоже доставалось. Я неправильно мыла посуду. Слава не так ставил обувь. Мы слишком поздно ложились спать. Мы слишком долго занимали ванную. Мы смотрели «не те» фильмы и ели «не то» печенье. Однажды Галина Михайловна устроила настоящий разнос из-за того, что я положила хлеб не на ту полку в холодильнике.

— Хлеб должен лежать внизу! — кричала она. — Это знает любая хозяйка! Чему тебя мать научила?

Я молчала, сжимая кулаки под столом. Слава пытался защищать меня, но его мать умела так посмотреть, что даже он терялся.

Я звонила маме почти каждый день, жаловалась, плакала в трубку. Она советовала терпеть, напоминала, что это временно, что скоро ремонт закончится. Я считала дни, как заключённый считает время до освобождения.

Ремонт затянулся на полгода вместо четырёх месяцев. Проблемы с подрядчиками, задержки материалов, переделки — каждый лишний день казался вечностью. Когда мастера наконец вынесли последний мешок со строительным мусором, я уже стояла в прихожей с собранными чемоданами.

Мы переехали в тот же вечер. Даже шторы не успели повесить — спали на матрасе посреди пустой спальни, укрывшись пледом. Но я чувствовала себя так, словно вырвалась из плена. Своя квартира, своё пространство, никаких криков за стеной. Счастье.

Только вот счастье оказалось недолгим.

Наша новостройка на удивление быстро заселилась пенсионерами. Квартиры здесь покупали не только молодые семьи с ипотекой, но и люди постарше — из тех, кто продал старое жильё в центре и перебрался на окраину, где свежий воздух и тишина. Вот только тишины они требовали абсолютной.

Первый визит состоялся через неделю после переезда. Соседка сверху — сухонькая старушка в очках — пришла жаловаться на то, что мы «гремим стульями». Мы извинились. Через три дня пришёл сосед сбоку — из-за того, что наш телевизор работает «слишком громко». Мы извинились. Потом была соседка с первого этажа, которая утверждала, что мы топаем по ночам. Мы извинились, хотя жили на пятом и физически не могли ей мешать.

Чем больше мы извинялись, тем наглее становились соседи. Они приходили в любое время, без предупреждения, и требовали, угрожали, скандалили. Написали на нас три жалобы в управляющую компанию — все, разумеется, безосновательные. Один раз вызвали полицию, когда мы в восемь вечера смотрели фильм на средней громкости.

Я снова начала плакать по вечерам. Слава пытался разговаривать с соседями по-хорошему, но это не помогало. Мы стали ходить по квартире на цыпочках, телевизор смотрели в наушниках, разговаривали шёпотом. Это было унизительно и нелепо.

— Может, всё-таки вызовем маму? — однажды предложил Слава.

— Ты с ума сошёл? — ответила я. — Только её нам тут не хватало!

Но судьба распорядилась иначе.

Галина Михайловна приехала сама — без предупреждения, как это у неё водилось. Привезла нам банки с соленьями и пирог с яблоками. Мы как раз сели пить чай, когда в дверь позвонили.

На пороге стояла та самая соседка сверху — в этот раз она пришла жаловаться на «запах еды», который якобы проникает к ней через вентиляцию.

— Вы что, не понимаете, что люди страдают? — начала она визгливым голосом. — Я астматик! Мне вредно дышать этими вашими испарениями! Я буду писать жалобу!

Я открыла рот, чтобы по привычке извиниться, но Галина Михайловна уже вышла в прихожую.

— Это кто тут испарениями недоволен? — голос свекрови был таким, что даже я попятилась. — Это вы, значит, моих детей терроризируете? Вы, может, не знаете, но я работала двадцать лет в ЖЭКе и все законы знаю наизусть! Пирог печь не запрещено! А вот клевета — это статья! За ложный вызов полиции — штраф! За необоснованные жалобы в управляющую компанию — тоже штраф! Вы думаете, я не знаю, что вы везде жалуетесь? Я пойду к вашему участковому, я пойду в прокуратуру, я напишу в администрацию района лично!

Соседка открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Она явно не ожидала такого отпора. Галина Михайловна не давала ей вставить ни слова.

— И передайте всем своим подружкам — если ещё раз кто-то придёт сюда с претензиями, пусть готовятся к суду! У меня адвокат в семье! — это была чистая выдумка, но звучало убедительно.

Соседка буркнула что-то неразборчивое и буквально сбежала.

— Вот так, — удовлетворённо сказала Галина Михайловна, закрывая дверь. — Чай-то стынет небось.

Мы со Славой сидели, разинув рты.

— Мам, спасибо, — только и смог выдавить он.

— Да не за что. Зовите, если что.

И мы зовём. Теперь регулярно. Соседи быстро узнали, что у молодой пары есть «та самая мать, которая работала в ЖЭКе». Визиты с претензиями прекратились почти полностью. Изредка кто-то ещё пытается качать права — и тогда приезжает Галина Михайловна.

Ей, кажется, это даже нравится. Она расцветает, когда есть с кем поспорить. А я... я поняла, что и от тяжёлого характера бывает польза. Главное — жить отдельно и звать его только в экстренных случаях.