Собака золовки напала на моего ребенка, а родня встала на сторону зверя

Честно говоря, я сразу знала, что поездка на дачу к свекрам добром не кончится. Моя золовка, Марина, завела собаку. И не какую-нибудь болонку, а корги! 

Эти коротконогие создания с хитрыми мордами только прикидываются милыми. На самом деле это пастушьи собаки, у них инстинкты! Зубы! И характер мерзкий.

Моему сыну, Темочке, пять лет. Он у меня мальчик активный, любознательный, настоящий исследователь. Ну, бывает, расшалится, побегает, покричит. Это же ребенок! Ему развитие нужно, эмоции. 

А Марина свою псину, которую назвала пафосно — Арчибальд (в быту Арчи), воспитывает как королевскую особу. «Не трогай, Арчи спит», «Не кричи, Арчи пугается». Тьфу!

В субботу мы приехали на шашлыки. Арчи бегал по участку, вилял своим обрубком хвоста и выпрашивал куски мяса у мангала. Темочка сразу им заинтересовался.

— Мама, хочу поиграть с собачкой! — заныл он.

— Конечно, котик, иди поиграй, — разрешила я. 

Темочка побежал к Арчи. Собака сначала завиляла хвостом, но потом, видимо, ей не понравилось, что Тема пытался дернуть ее за ухо. Арчи отбежал. Темочка за ним.

— Стоять! — кричал сын, гоняясь за псом с палкой в руке. — Ты плохая собака! Я тебя поймаю!

Марина, которая резала салат на веранде, крикнула:

— Тёма, не бегай за Арчи с палкой! Ему страшно! Он может огрызнуться!

— Да ладно тебе, Марин! — отмахнулась я. — Они играют! Ребенок веселится. Собака же не кусается, она добрая, ты сама говорила.

— У любой собаки есть зубы, Маша! — строго сказала золовка. — Арчи не любит, когда его загоняют в угол. Тёма, брось палку!

Но Темочка уже вошел в раж. Он загнал бедного Арчи под скамейку и начал тыкать в него палкой, приговаривая: «Выходи, трус! Пиф-паф!». Арчи рычал. Тихо так, предупреждающе.

— Тёма, прекрати! — крикнула Марина, бросая нож и сбегая с крыльца.

Но было поздно. Арчи, видимо, решил, что его жизнь в опасности, и цапнул Темочку за руку.

Раздался визг. Тёма бросил палку и с ревом побежал ко мне, держась за палец.

— Мамааааа! Она меня съелаааа!

Я подхватила сына на руки. Сердце колотилось.

— Где?! Покажи! Боже мой!

На указательном пальце, прямо у ногтя, была красная царапина, даже сукровица выступила. И след от двух зубов! 

— Ах ты тварь! — заорала я на собаку, которая виновато жалась под скамейкой. — Марина! Твоя псина покалечила моего ребенка! У него кровь! Мы едем в травмпункт! Бешенство! Швы!

— Маша, успокойся! — Марина подошла к нам, осмотрела палец Темы. — Это царапина. Он его просто прикусил, предупредил. Кожу даже не прокусил толком.

— Не прокусил?! Ты слепая?! Там дырка! Он мог сухожилие задеть! Инфекцию занести! Усыпить эту тварь немедленно!

Тут подошел мой муж, Олег. И свекры.

— Что случилось? — спросил Олег, глядя на ревущего сына.

— Твоя сестра завела монстра! — я сунула ему под нос руку Темы. — Смотри! Укус!

Олег посмотрел. Взял салфетку, вытер палец.

— Маш, ну ты чего? Это ссадина. Помажем зеленкой и заживет.

— Зеленкой?! — я задохнулась от возмущения. — Ты отец или кто?! Твоего сына чуть не сожрали, а ты «зеленкой»?! Эта собака опасна! Она напала на человека!

— Она защищалась! — вступилась Марина. — Тёма тыкал ей палкой в морду! Я предупреждала! Собака терпела пять минут! Любой бы огрызнулся!

— Ребенок играл! — визжала я. — Он маленький! Он не понимает! А собака должна быть дрессированной! Если она кусается, ей место в наморднике или на цепи, а не на даче с детьми! Марина, ты виновата! Ты должна была следить за своим псом!

— Я следила! Я кричала Тёме, чтобы он перестал! Но ты же сказала: «Они играют»! Вот и доигрались!

— Ах, так я виновата?! Я?! Мать пострадавшего ребенка?!

Я схватила Тему, который под шумок уже перестал плакать и с интересом разглядывал «рану», и потащила его в дом.

— Мы уезжаем! Немедленно! Ноги моей здесь не будет, пока эта псина здесь!

— Не дури! — Олег пошел за мной. — Шашлык готов почти! Давай перекисью обработаем и все. Арчи привит, паспорт есть. Никакого бешенства.

— Мне плевать на паспорт! У него агрессия! Сегодня палец, завтра горло! Я не собираюсь рисковать жизнью сына ради вашего шашлыка!

Я начала собирать вещи, швыряя их в сумку. Темочка, видя мой настрой, снова начал подвывать для профилактики. Свекровь зашла в комнату.

— Машенька, ну успокойся. Арчи хороший пес, он мухи не обидит. Тёма его правда достал. Ну, будет уроком. В следующий раз не полезет.

— Уроком?! — я обернулась к ней с бешеными глазами. — Вы хотите сказать, что мой сын сам виноват, что его покусали?! Что он заслужил?!

— Ну… в каком-то смысле да, — тихо сказала свекровь. — Животных мучить нельзя.

— Вы все сговорились! — я расплакалась от обиды. — Родного внука не жалко, а блохастую шавку защищаете! Тьфу на вас!

Мы уехали. Олег всю дорогу молчал, только желваками играл. Я сидела на заднем сиденье с Темой, дула на его палец (который, кстати, уже даже не краснел) и причитала, какой он бедный и несчастный.

Дома я обработала палец всем, чем можно: перекисью, мирамистином, зеленкой, заклеила пластырем. Тема ходил с видом героя войны, требуя конфет за страдания. Вечером я позвонила Марине.

— Я жду извинений, — сказала я ледяным тоном. — И компенсации морального ущерба. Тёма испугался, у него теперь психологическая травма. Нам нужен психолог. И справку от ветеринара, что твоя собака здорова, пришли мне в вотсап немедленно.

— Маша, иди к черту, — устало ответила Марина. — Справку пришлю. А психолог нужен тебе. Чтобы научиться воспитывать ребенка и не растить из него живодера. И извиняться я не буду. Арчи пострадал не меньше, он до сих пор под диваном сидит, боится выходить.

Она бросила трубку. Я была в шоке. Хамка! Живодерка! Олег, услышав разговор, сказал:

— Марин права, Маш. Ты перегнула. Тёма реально вел себя как маленький садист. Я видел, как он ее палкой лупил. Надо было ему по жопе дать, а не собаку винить.

— Ты на чьей стороне?! — взвизгнула я. — Ты защищаешь сестру и ее пса?! Против жены и сына?!

— Я на стороне здравого смысла. Собака — животное. У нее рефлексы. Если ее бить, она кусает. Это закон природы. А Тёме надо объяснить, что так делать нельзя. Иначе в следующий раз это будет не корги, а ротвейлер, и тогда пластырем не отделаешься.

Я не разговаривала с мужем два дня. С золовкой и свекрами — неделю. Они так и не извинились. Марина продолжает возить Арчи на дачу. Свекровь шлет фоточки, где этот "монстр" спит на диване.

А мы с Темой больше туда не ездим. Я сказала Олегу: или мы едем без собаки, или я с сыном остаюсь дома. Он выбрал дачу. Ездит один. Говорит, отдыхает там от моих истерик.

Ну и пусть! Зато мой ребенок в безопасности. А этот шрам на пальце (ну ладно, пятнышко) останется напоминанием о том, что в этой семье животных любят больше, чем людей. И я этого никогда не прощу!